шаг и остановилась у гримерной комнаты Марионеток. Уставилась на дверную ручку, и ее сердце бешено заколотилось, словно желая разорвать грудную клетку.

Ее сестры находились внутри. Она чувствовала это. Знала. Но что-то было не так. Что-то было ужасно, чудовищно неправильно. Словно электрическое напряжение, натянутая струна или затаенное дыхание. Эмберлин стояла перед дверью, и паника тяжелым камнем оседала внутри нее. Постаравшись выровнять дыхание, она взялась за ручку и распахнула дверь.

Ее желудок сжался, когда она увидела, что ее ждет. И этот вид бесконечно отражался в комнате, заставленной множеством зеркал.

– Ах, наконец-то. – Медленный, протяжный голос Малкольма достиг ее ушей, и на нее обрушился безграничный груз чистейшей ярости. Она вся сжалась. – Я уже начал сомневаться, когда же ты за ними придешь. Теперь можем начинать.

Глава XXVIII. Сброшенные путы

Эмберлин отвела взгляд от Малкольма и посмотрела на своих сестер. Семь полных ужаса лиц были обращены к ней, их плечи сгорбились, но ран на них Эмберлин не заметила. Стулья от туалетных столиков были отодвинуты, а сами Марионетки сбились на полу в кучу, стараясь не смотреть на Малкольма. По их щекам струились слезы вперемешку с черной тушью для ресниц и розовыми румянами. Эмберлин слышала их прерывистые вздохи, как будто они изо всех сил пытались не зарыдать вслух. Малкольм нависал над ними, указывая на Эмберлин.

– Закрой за собой дверь, – сказал он, – и присоединяйся к остальным.

Эмберлин повиновалась, слишком ошеломленная, чтобы сделать что-то другое. Она пересекла гримерную одновременно с ее многочисленными отражениями. В зеркале прямо перед ней отразилось безучастное выражение лица. Скрытое за несколькими масками. Она так привыкла прятать эмоции от Малкольма, что даже сейчас почти не показывала своего истинного «я».

Эмберлин съежилась, проходя мимо Малкольма, и запах вина ударил ей в ноздри. Она опустилась рядом с Алейдой, поджав под себя ноги, и в тот же момент аромат сладких духов ее сестер – слабый намек на прошедший бал – вытеснил кислый смрад перегара. Алейда схватила ее за руку. Сжав ладонь подруги в ответ, Эмберлин устало посмотрела на Малкольма, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра.

– Сегодня вечером мне сообщили кое-что необычайно интересное. – Несмотря на игривость в его голосе, Эмберлин уловила нотки злобы. Да и блеск в его глазах указывал на то, что Малкольм едва сдерживает гнев. Она крепче сдавила руку Алейды. – Похоже, юная Габриэль Марсель больше не заинтересована в том, чтобы присоединиться к Марионеткам.

«Нет», – единственное, о чем подумала Эмберлин в тот момент. Мир вокруг нее словно похолодел. Она невольно взглянула на Алейду, но та, как и другие сестры, смотрела на Малкольма с плохо скрываемым ужасом на лицах.

– Я нанес ей визит, поскольку еще не получил ответа, – продолжил он, понизив голос и вкладывая в свои слова мрачный подтекст. – И она отказала мне. Никто никогда мне не отказывал.

Эмберлин только лишь моргнула, больше ничем не выдавая своей реакции. Значит, Габриэль не пошла жаловаться к Малкольму. Малкольм сам направился за ней. От этой мысли ее затошнило.

Малкольм перестал расхаживать по гримерной и встретился, наконец, взглядом с Эмберлин. Как только она увидела выражение его лица, у нее по спине пробежал холодок. Сестры придвинулись ближе, как будто надеялись таким образом спасти Эмберлин от его ярости.

Она забыла свой нож. Оказалась совершенно беззащитной перед Кукловодом. По своей глупости Эмберлин хотела забрать его уже после встречи с Этьеном. Верила, что в течение нескольких блаженных часов ей не придется прятать в складках платья холодное оружие, чтобы легко извлечь его в любой момент. Она оставила нож в комнате, но, судя по осторожным словам Малкольма, он не нашел его, когда рылся в ее вещах. Эмберлин сохраняла невозмутимое выражение лица, надеясь лишь, что хотя бы одна из сестер не была такой идиоткой, как она, и все еще носила при себе оружие, которое они собрали после их разговора в гримерной комнате.

– Ты что-то сделала, чтобы оттолкнуть ее, Эмберлин, – спокойно сказал он, хотя ей бы хотелось, чтобы Малкольм кричал. Так было бы легче противостоять ему. – Честно говоря, я скорее ожидал, что ты не продашь ей нашу труппу, как я просил. – Он резко шагнул вперед, и все девушки вздрогнули. – Но представь мое удивление, когда я узнал, что ты не только подвела меня, но и каким-то образом сумела окончательно ее отвадить.

Всеобъемлющая паника отразилась на лице Эмберлин, как бы она ни пыталась скрыть ее под маской безразличия. Независимо от того, какими были их тщательно выверенные планы, судный день настал. Если одна из Марионеток не доберется до него первой, Эмберлин не переживет эту ночь. И судя по ярости в его глазах, она не ошибалась.

– Но это еще не все. – Малкольм начал расхаживать взад-вперед, прервав их зрительный контакт.

Мимолетное облегчение охватило Эмберлин, и этого вполне хватило, чтобы она прильнула к Алейде. И все же она продолжала сидеть прямо, не обращая внимания на проклятие, которое пульсировало в венах вместе с кровью. Быстро взглянув на сестер, Эмберлин почувствовала такое сладкое облегчение: она увидела их руки, готовые выхватить спрятанное оружие, если Малкольм попытается напасть на нее.

– Когда я не смог найти тебя, дорогая Эмберлин, то решил навестить остальных. И что же я обнаружил, как думаешь? Нож на одной из кроватей. И семь девушек, спешащих спрятать его, – проговорил он; его взгляд был расфокусирован, как будто он напряженно о чем-то думал.

Нет. У Эмберлин задрожали руки. Пожалуйста, нет. Она посмотрела на сестер и поймала пристальный взгляд Мириам. Должно быть, та оставила нож на виду, когда переодевалась.

– Поэтому я вернулся в твою комнату, Эмберлин, и перевернул ее вверх дном. – Он указал головой на валявшийся у его ног предмет, который Эмберлин раньше не замечала. Осознание и ужас отразились у нее на лице, а потом она почувствовала на себе пристальный взгляд Малкольма. Ее тело почти обмякло при виде ножа и части трубы, которую она давным-давно взяла из заброшенного подвала со старым реквизитом. Эмберлин ошиблась. Он все же узнал ее секреты. Как она могла быть такой глупой?

– Что-то мне подсказывает, что стоит беспокоиться не только о том, что вы двое прячете оружие. – Малкольм остановился и повернулся к сбившимся в кучу Марионеткам. – На самом деле, меня преследует чувство, что большинство из вас, если не все, делают то же самое. Я, конечно, далеко не