Гром и молния. Том 1 - Amazerak

Amazerak

Гром и молния. Том 1

Пролог

Из-под колёс мчащих по грунтовке машин вырывался песок. Густые клубы жёлтой пыли окутывали движущуюся колонну и стелились над бескрайними просторами, уносимые вдаль одичалым ветром. На пронзительно-синем небе торчало солнце. Оно сушило почву с редкой пустынной растительностью и раскаляло стальные кабины автомобилей.

Я ехал на заднем сиденье старого четырёхместного пикапа. Баранку крутил Паша Стриж — мой двоюродный брат, светловолосый верзила двадцати пяти лет, который из-за своего роста вынужден был пригибать голову, чтобы не биться макушкой о потолок на каждой кочке. Возле него сидел мой друг Вася Дымов или просто Дым. Рядом со мной — моя младшая сестра Лиза.

Старейшины были не в восторге от того, что женщинам приходится участвовать в стычках, но за последние полтора года клан потерял более пятидесяти человек убитыми, поэтому воевали все, кто умел держать в руках оружие, то есть почти каждый кочевник, которому исполнилось пятнадцать. Лиза не стала исключением. Она была невысокой, миниатюрной девчонкой, но при этом храброй, как стадо разъярённых быков. Любому мужику фору даст. Да и стреляла неплохо. Видимо, за это ей дали прозвище Оса.

Вот и сейчас взгляд Лизы горел решимостью. Прищурившись, она пристально глядела вдаль, а в руках сжимала цевьё «Калаша», упёртого прикладом в пол. Карманы лизиной разгрузки оттягивали магазины. Свой видавший виды АКМ с украшенным самодельной резьбой прикладом я держал перед собой в таком же положении. Меня тоже обременял разгрузочный жилет, забитый боекомплектом. За три года мои руки привыкли к оружию, а плечи и спина — к снаряге. Иначе здесь было не выжить.

Ржавое ведро, на котором мы ехали, скакало по неровностям грунтовой колеи, словно необъезженный жеребец, усердно дребезжа расшатанными железными внутренностями. В жёлтой дымке перед нами маячил багги с пулемётной установкой, позади натужно гудел мотором армейский грузовик на вездеходных колёсах. Эти три машины принадлежали нашей общине. А те четыре, что двигались впереди — соседней. В них ехал отряд Феди Кузнеца.

Местность начала меняться. Стали появляться деревца, молодой березняк торчал по левую сторону дороги, по правую — кусты. Начиналась прибрежная полоса — зелёный оазис среди замученной солнцем пустыни.

Сквозь рокот двигателей до наших ушей донеслись звуки далёкой перестрелки и редкие, тревожные хлопки взрывов. «Шакалы» опять приволокли миномёты и обстреливали наших у реки. А мы спешили им на помощь. Там проживала одна из общин нашего клана. Сегодня на рассвете она подверглась нападению.

— Да вашу мать, опять миномёты! — ругался Вася Дым. — Откуда у «шакалов» столько миномётов?

— Без разницы, — меня тоже злило наличие тяжёлого вооружения у наших противников. — Мы им в жопу эти миномёты запихнём.

Я вглядывался в кусты, росшие вдоль дороги. Разведчик сказал, что тут спокойно, но мало ли кто мог прятаться среди листвы?

Вася перекрестился и что-то беззвучно забормотал, шевеля губами. Нервничал парень. В прошлом году его брату осколком руку оторвало.

— Попроси того, кто там наверху, чтобы он хорошенько вздрючил этих ушлёпков, — сказал я. — Пускай там на небесах подсуетятся, наконец.

Дым обернулся и с упрёком посмотрел на меня:

— Андрюха, не богохульствуй! Беду накличешь.

— Ладно-ладно, молчу, — хмыкнул я.

Миномёты всех заставляли нервничать. Их было сложно обнаружить и поразить без соответствующего оборудования. «Шакалы» ставили их в километре-двух от места атаки и безнаказанно обстреливали нас и наши поселения. А когда отряды выезжали, чтобы найти артиллерию противника, на них устраивали засады.

— Не ссы, всё нормально будет, — крикнула задорно Лиза. — Андрюха им задницы подпалит, верно? — она толкнула меня локтем.

— Разумеется. Поджарим, само собой, — произнёс я, не отрывая взгляда от придорожных кустов.

Зашипела рация, что лежала в одном из карманов моей разгрузки. Послышался голос Кузнеца:

— Гром, давай тормози. Не будем соваться все сразу. Я схожу к Санычу, узнаю, как дела. Приём.

— Прямо здесь? Приём.

— Да, а что? Считай, приехали. Я скотный двор уже вижу.

— Хорошо, — ответил я и объявил своим бойцам по тому же каналу: — Второй отряд, стоп машины. Приехали.

Глава 1

Мы именовали себя «Детьми бури». Наш клан уже два века, с тех пор как случился Катаклизм, кочевал по подмосковным землям, а лет пятьдесят назад застолбил за собой пастбища в долинах рек Ока, Лопасня и устья Москвы-реки. С тех пор мы считали себя полноправными хозяевами этих земель. Даже бумага у старейшин имелась, подтверждающая данный факт. В то время клан вёл дела с одним из крупных московских родов — князьями Скуратовыми, и те помогли. По этой же причине к нам и другие кланы не лезли — боялись связываться с нашими покровителями.

Не сказать, что конфликтов с соседями не было — случались, конечно, особенно когда наши ходили за Оку на юг. Не все кланы жалуют гостей. Некоторые чуть что — сразу за оружие хватаются, поэтому случалось всякое. Но, как правило, дело ограничивалось мелкими стычками.

Большую же часть времени мы занимались мирными делами: разводили коров, овец и лошадей, продавали их на рынках в Подольске, Домодедово и других пригородах Москвы, промышляли охотой, рыбалкой и мелкими ремёслами. Жизнь у кочевника тяжёлая — это верно говорят, но зато мы свободны, в отличие от городских обывателей, которым приходится ишачить на больших начальников за жалкие гроши. Все кочевники работают сами на себя, чем и гордятся.

Жили бы так и дальше, но два года назад столичные князья начали очередной передел власти, разразились распри в Москве, а через какое-то время беда докатилась и до нас.

В январе прошлого года на нашу землю пришли чужаки. Они называли себя «Пустынными волками», а мы их — «шакалами». Они явились с юга — то ли из-под Тулы, то ли из-под Ефремова, то ли ещё откуда-то и заняли правый берег Оки. Мы их постоянно отгоняли, но эти назойливые ублюдки всё равно лезли, досаждая прибрежным поселениям.

Так с переменным успехом мы с «шакалами» воевали уже второй год, и всё это время я находился на переднем крае обороны.

Я был младшим сыном главы нашей общины. Но это мне не давало никаких особых привилегий. Как и всех детей, с пяти лет меня учили сидеть в седле, с семи — стрелять, с двенадцати — водить