роду стала его супруга Юлия Сергеевна в девичестве Муравьёва. Более того, теперь она оказалась единственной взрослой представительницей главной ветви Скуратовых.

В большой комнате, расположившись в креслах рядом с камином, сидели Юлия Сергеевна и два её гостя. Дверь была плотно закрыта, чтобы слуги не услышали разговор. Сквозь широкое окно в помещение лился уютный солнечный свет, однако на душе у собравшихся настроение было пасмурное.

Павел Дмитриевич, двоюродный брат убиенного Гавриила Скуратова, занимающий должность исполнительного директора корпорации, был человеком дородным, имел двойной подбородок, а над маленькими глазами нависали широкие брови. В толстых пальцах Павел Дмитриевич держал не менее толстую сигару. Он курил, постоянно стряхивая пепел в малахитовую пепельницу, что стояла на круглом столике рядом с собой. Частота, с которой он это делал, выдавало волнение.

В другом кресле восседал двухметровый великан Вениамин Георгиевич — дальний родственник, который уже четырнадцать лет являлся главой службы безопасности корпорации «Альтаир». Он эмоций не выказывал. Его тяжёлая, апатичная физиономия выглядела спокойной и сосредоточенной.

Эти двое были надёжными людьми. Глава рода доверял им, как самому себе, и Юлия Сергеевна могла положиться только на них. Она и прежде, не смотря свой на довольно молодой возраст, активно участвовала в делах семьи, теперь же на её хрупкие женские плечи легло бремя главенства над почти уничтоженным родом.

Остальные присутствующие в этой междоусобице тоже потеряли родственников. Год назад Павел Дмитриевич потерял брата и отца, а у Вениамина Георгиевича убили племянника.

Поскольку глава рода и его единственный наследник умерли, львиная доля состояния должна была достаться дяде Павла Дмитриевича — Аркадию Аристарховичу. Тот был женат на княгине Хвостовой, а Хвостовы водили дружбу с баронами Ламсдорфами и участвовали во всех их грязных делах. Дядюшка уже сообщил племяннику, чтобы тот не рассчитывал на акции «Альтаира» и не совал нос, куда не просят, иначе прищемят. Это значило, что корпорация скоро окажется под властью вражеского рода.

Была лишь одна возможность не допустить этого, и именно её сейчас обсуждали за закрытыми дверями те, на ком пока ещё держались остатки род Скуратовых. Речь шла о семейной тайне, в которую был посвящён узкий круг лиц.

Мало кто знал, что у Гавриила был не один сын, а два. Восемнадцать лет назад в семье главы рода появились братья-близнецы. Одного он оставил дома, другого отдал кочевникам, с которыми Скуратовы тогда вели дела.

Юлии Сергеевне казалось бесчеловечным так поступить с родным, законнорожденным сыном, но у главы рода имелись собственные соображения. Появление близнецов могло создать трудности с наследованием. Придётся либо делить корпорацию поровну между двумя отпрысками, что навредит делу, либо отдать всё одному, обидев другого, что породит конфликт внутри семьи. Гавриил не желал таких проблем и потому избавился от одного из близнецов. Однако отцовское сердце не позволило убить мальчика.

Но обстоятельства изменились. Никто и подумать мог в те спокойные дни, что начнётся такое безобразие. А может быть, наоборот, Гавриил подготовил запасной вариант на случай гипотетической гибели сына. Так или иначе, брата убитого наследника требовалось вернуть — на этом настаивал Павел Дмитриевич. В этом случае корпорация достанется близнецу. До двадцати одного года парень будет находиться под полным контролем родни, пока не получит право управлять имуществом напрямую. Но и тогда ничто не мешает держать его в узде.

— Мы должны это сделать, — Павел Дмитриевич положил сигару на пепельницу и поправил воротник рубашки, словно тот был ему тесен. — Иначе корпорация достанется Хвостовым, а мы лишимся всего. Этот парень, если он ещё жив — наша единственная надежда.

Юлия задумчиво покачала головой:

— Даже не знаю, что сказать. Юноша восемнадцать лет прожил среди кочевников. Он — дикарь, простолюдин. А вы предлагаете отдать ему корпорацию. Разве можно такое допустить?

— По крови он — князь. Вы, Юлия Сергеевна, слишком пессимистично настроены. Следующие три года управлять компанией будем мы. А его воспитаем и подготовим к взрослой жизни, да так, чтобы он без нашего дозволения шагу шагнуть не смел. Вы правы, он дикарь. Он ничего не знает и не умеет. Он будет вечно чувствовать себя обязанным нам.

— А мне, признаться, не по себе от этого. Разве можно ребёнка, выросшего в волчьей стае, научить человеческим обычаям?

— Будем верить в лучшее. Вряд ли человек с таким прошлым заинтересуется управление компанией. А мы не будем настаивать. Пусть мальчик развлекается, а род позаботится обо всех важных вопросах.

— Да и потом, — Юлия Сергеевна продолжала говорить, словно размышляя сама с собой. — Его же просто-напросто убьют — так же, как убили Гавриила Александровича. Что им помешает? Итальянец перешёл все границы, теперь его никто не остановит.

— Так увезите его на Урал, к своей родне, — пробасил Вениамин Георгиевич. — Там Ламсдорфы вас не достанут. И возьмите над ним опеку.

Юлия скептически посмотрела на главу службу безопасности:

— Допустим, я его увезу на Урал. Допустим, Итальянец действительно не посмеет сунуть к нам свои грязные лапы. Но что произойдёт здесь? Какая разница, кто станет наследником, когда враги заберут всё силой? Они захватили одно наше предприятие, захватят и другие. Как мы их остановим? Никак! — Юлия Сергеевна сделала драматичный жест рукой. События, случившиеся в последнее время, её невероятно расстраивали, особенно безвыходная ситуация, в которой оказался род.

Снова приходилось принимать непростое решение — уже в который раз за последние два года. Юлия Сергеевна прежде не думала, что столкнётся с чем-то подобным. Она родилась в одном из богатейших уральских кланов — роду князей Муравьёвых, а точнее, в их московской ветви. Отец владел крупной транспортной компании, и Юлия не знал ни нужды, ни горестей. Детство и юность она, как и многие девочки из дворянских семей, провела в окружении строгих воспитателей, преподавателей и надзирателей в элитном женском лицее.

В двадцать два года после окончания университета её выдали за человека, что был на восемь лет старше её, с которым она и прожила девять лет в браке, два года назад тот погиб у неё на руках, превратившись в кусок обугленного мяса. Смерть супруга и последующий месяц, проведённый в плену, пока родственники не заплатили выкуп, стали для Юлии тяжёлым ударом судьбы.

Но её это не сломало. Скорее, наоборот, заставило измениться, стать сильнее. Такова была жизнь — жестокая и несправедливая, полная невзгод и тягот. Выросшей в тепличных условиях молодой аристократке было трудно это принять, но она смогла.

Юлии пришлось взять на себя ответственность за дела семьи, а потом