Долгая дорога - Нуры Байрамов

Байрамов Нуры.

Б 18 Долгая дорога: Рассказы и повести. Для детей среднего и старшего школьного возраста (Перевод с туркм. К. Икрамова, М. Гребнева, В. Аннакурбановой и др.) — А.: Магарыф, 1986. — 408 с. 80 к.

ББК 84. Тур 7

Перевод на русский, Иллюстрации

(с) Издательство «Магарыф», 1986 г.

РАССКАЗЫ

Узоры на песке

Рассказы о Каракумах

Здравствуй, пустыня

Пустыня Каракумы большая. Очень большая.

Она принадлежит к самым обширным пустыням мира.

Глазом всю ее не охватишь. Даже если глядеть с самолета. Но я про это сейчас не думаю. Ступив на ее кромку, я кричу во все горло.

— Пу-сты-ня, здравствуй!

И кажется, слышу, как она отвечает:

— Здравствуй!

Песок, песок, песок…

Прильнешь в самолете к оконцу — бесконечными грядами топорщатся барханы. Точно внизу море, а на море-шторм. И волны гуляют.

Нет, даже не море — океан.

Смотришь и удивляешься: как похожи океан и пустыня. Сходство разительное.

Я иду по песку, потихоньку всхожу на бархан. Стою на вершине.

Этого бархана ни на одной карте нет. Даже на подробной. Нет у него и названия. Безымянный бархан. Их в Каракумах множество. Кто в пустыне бывал, тот видел похожий. Но все ли были? Все ли видели? Не все.

Не видеть бархана — не пробел. Подумаешь, бархан! Можно жить, никогда про него даже не услышав.

И все же, по-моему, всякому любопытно узнать, что есть на свете такая земля — Каракумы. Что есть в Каракумах песчаные барханы. Что каждый бархан — вся пустыня в миниатюре. В нем и на нем — есть все, что есть в Каракумах. И растения, и животные. Вся флора и фауна.

Бархан — поразительное место. Вроде зоопарка. Да не в клетках, а на свободе.

Я стою на вершине бархана. Золотые крупинки блестят под лучами солнца. Небо ясное-ясное и очень глубокое. Без дна. Голубое-голубое. Его и сравнить не с чем. Не найдешь подходящего слова.

Смотрю вокруг и думаю: кто расстелил на песке этот чудный алый ковер? И сам отвечаю: весна!

Вот так: надо мной голубое, а вокруг зеленое и алое, узорчатое.

Кроме меня никого нет. Но я знаю: это не так. Я-то здесь гощу. А хозяева… Они рядом, только их не видать. Звери, птицы, насекомые… Они здесь постоянно.

Здесь и повсюду — в необъятных Каракумах.

От колодца к колодцу

Есть слова веселые, счастливые. «Цветок», «сад»… Слово «пустыня» не такое. Слышишь: «пу-сты-ня» — и незаметно для себя сжимаешься. Становится не по себе. Страшновато.

Однако тот, кто здесь побывал, увидел: и у пустыни есть свое обаяние. Временами здесь даже по-своему весело.

Радостно бороться, радостно преодолевать трудности.

Травы и кусты борются с песками. Стремятся связать их, скрепить, остановить. А животные приспосабливают травы и кусты под жилье. Они постоянно борются за жизнь.

Живут в пустыне и люди.

Вон чабаны — они пасут стадо.

Вон геологи — они ищут нефть, газ.

Спустишься с бархана, а между барханами колодец.

Длину колодцев раньше измеряли локтем.

Есть колодцы глубиной в сто, в сто пятьдесят двойных локтей. А то и в двести. Двести двойных локтей — это двести метров.

Трудно поверить, что его вырыли человеческие руки. Профессия колодезника редкая и уважаемая всеми.

Есть колодцы, где пресная вода. Суйджи-кую. Суйджи — сладкий, колодец — кую. А в иных колодцах вода соленая, горькая. Горький колодец называют Аджи-кую.

Бывает, что и пресная и соленая вода в одном и том же колодце. Как так? А вот так. Соленая вода плотней, тяжелее пресной. Поэтому они не смешиваются. Сверху пресная, внизу соленая. На самом дне — горько-соленая.

Поздней осенью, когда пресную воду вычерпают за лето, колодцу полагается дать передышку. Отпуск. Колодец устал. Вот пройдет зима со своими снегами и дождями, вот прошумят вешние дождики. Подымешь из колодца ведро и можешь пить: вода опять сладкая.

Малосоленую воду пьют и верблюды и овцы. Даже если в литре двенадцать граммов соли, в зимний день вода для овец годится. Но человека такой водой не напоишь. Человеку нужна пресная вода.

От колодца к колодцу проложены дороги. Ни ветры, ни ураганы не засыпают эти дороги. Не зарастают они травой. Не стираются от времени.

По этим дорогам ходят веселые мужественные люди.

Следы

Я стою на вершине бархана. Бархан для меня, как открытая книга. Я листаю ее и вижу на полях особый узор. Настоящий орнамент: следы жизни в пустыне.

Вот смотрите: словно кто-то проволочил за собой длинную веревку. Здесь проползла змея.

Вот след, напоминающий змеиный. По обе стороны полоски симметричные ямочки. Как вышивка. Здесь пробежала ящерица.

Свои следы оставили суслик и дрофа, лиса и заяц. Коршун и пустынный воробышек. Тушканчик и паук-каракурт.

Не робейте, всходите на бархан. На следующей странице отпечатаются ваши туфельки.

Не бойся, заяц!

Песчаные бури бывают только летом. Зимой, после дождя и снега, пески тяжелеют. Не курятся барханы, Не пылят.

Пришла весна, пустыня в зеленом халате. У подножия бархана разворачивает листочки низкорослый, мягкий саксаульник. Он стелется по земле. Такой называют чети.

Рядом вырос какой-то нарост, выступ. Бугорок.

— Я нашел гриб! — обрадовался ежик.

— Какой-то странный, — сказал заяц.

— Хороший гриб, — обиделся ежик.

Черепаха дожевывала фиолетовый листок лебеды.

— Это не гриб, — сказала она важно. — Это домик.

В нем живет жук-скарабей. Не верите, откройте дверку.

Заяц протянул лапку и робко открыл дверку. Тут же показалась головка. Она была похожа на голову кобры! Только маленькая.

Заяц испугался и отпрянул.

Подошел тушканчик.

— Не бойся, заяц! Это не кобра и не скарабей.

— Привет, приятели! — прошелестела головка. — Меня зовут чомуч. Я хоть и не животное, но тоже живой. Живу у бархана. Я буду здесь до тех дней, когда наступит жара. Вырасту, расцвету… И от меня даже появится тень. Приходите ко мне посидеть в тени!

Чуточку горчит

И верно, можно посидеть в тени чомуча. Его обширные листья напоминают арбузные. Стебель длинный, толстый.

Чомуч идет в рост, когда пустыня вокруг уже хорошо прогрелась и пропиталась влагой. И трава высокая.

Сперва на песке возникают два-три крохотных листочка. Словно ниоткуда. Они стелются по земле. И вдруг из середины стремительно вырывается ствол. Как рука. Сильный, толстый. Если чомуч не сорвут, не