Пора прощаться. Я спускаюсь с бархана, стряхиваю песок, оборачиваюсь назад и говорю:

— До свиданья, пустыня! Нет, я не ухожу навсегда! Я скоро вернусь!

1980 г.

Перевод В. Приходько

Мгновения

Назар и пчела

Было раннее утро, когда Назар вышел погулять. Расправил листья чинар, заблистал серебристыми монетками тополь, раскрылись маки, тюльпаны и колокольчики.

Видит Назар: на каждом цветке пчела. Сядет, взлетит, на другой садится. Много их, пчел. Знай себе перелетают с цветка на цветок и жужжат, как маленькие моторчики.

Спрашивает Назар у пчелы:

— Слушай, что тебе не сидится на одном месте? Не успела сесть — и тут же улетаешь.

Прожужжала пчела в ответ:

— Я должна выполнять наказ мамы-пчелки.

— Какой странный наказ, — удивился Назар. — Что он означает?

— А вот что: мне нужжжно облететь за утро все распустившиеся цветы, поэтому и засижжживаться на кажжждом некогда!

— А что ты в них вообще находишь интересного в этих цветах?

— Жжжжелтый, сладкий душистый мед.

Назар и арык

Любил Назар сидеть на берегу арыка. Захотелось ему как-то попить воды.

— Скажи, арык, — спрашивает Назар, — твоя вода чистая?

— Конечно, нет, — ответил арык. — Разве ты не видишь?

— А где же мне тогда взять чистую? Я пить хочу!

— Пить лучше из колодца, Назар.

— Выходит дело, колодезная вода — чистая?

— Еще бы?

— Но почему?

— А потому, Назар, она чистая, — прожурчал арык, — что ее добыть не так-то просто. Потрудиться надо, ведро из колодца вытянуть. Не то что из меня — зачерпнул и пей. Запомни, Назар: только та вода по-настоящему чиста и вкусна, которая добыта с трудом.

Назар, зима и весна

Однажды Назар спросил у зимы:

— Скажи, чем ты занимаешься всю зиму?

Зима приветливо зазвенела серебряными украшениями:

— Главное мое занятие — людей домой зазывать, когда им в поле холодно. Пусть отдохнут и отогреются у домашнего очага.

— А ты что делаешь весной? — обратился Назар к Весне.

— У меня приятные заботы, Назар, — улыбнулась в ответ Весна. — Когда в доме становится тесно, я зову людей в поля и в сады — сеять пшеницу, сажать деревья и цветы, вдыхать ароматы вспаханной земли.

Назар и хлопок

Как-то раз на кухонном столе завязалась интересная беседа. Начала разговор бутылка хлопкового масла:

— Подумать только! Ходят слухи, что мы все родственники, чуть ли не братья. Я этому не верю ни на грош. Как мы можем быть братьями, если мы ни капельки друг на друга не похожи.

— Вы совершенно правы! — откликнулась хозяйственное мыло. — Никакого братства между нами быть не может. Все это вздор!

— Не обращайте внимания. Мало ли, какие глупости болтают? — вмешалась фланелевая тряпка.

— Легко сказать — не обращайте внимания! — ответили хором банки с красками. — На масле жарят, мылом моют, тряпкой вытирают пыль, а мы и вовсе красим стены. Ничего общего, а говорят о каком-то единстве!

Долго бы еще длился их спор, если бы его не прекратил коробок хлопка, который Назар принес с поля и повесил на гвоздик, вбитый в кухонную стену.

— Ну что вы расшумелись, глупые? — весело спросил хлопок. — Забыли разве, что всех вас из меня сделали?

Назар и ручеек

Среди холмов течет ручеек. Сквозь прозрачную воду видны камешки на дне. Они поблескивают, будто зеленые бусинки. И ни в какое время года здесь не бывает пусто: поют птицы, летают разноцветные бабочки, резвятся козлята и ягнята.

Однажды за их веселой игрой наблюдал Назар.

— Ручеек, — спросил он, — что ты больше любишь: зиму, осень, весну или лето?

— По мне, Назар, все времена года по-своему хороши, — отвечал ручеек. — Но все-таки, пожалуй, я больше люблю весну.

— А почему именно весну? — поинтересовался Назар.

— Потому что весной прибывает вода и я становлюсь речкой. Чем дальше несу я свои воды, тем больше полей покрываются цветами.

Назар и солнце

— А я знаю, что делает солнце по ночам, — сказал Назар папе.

— Что же оно делает, сынок? — удивился папа.

— Оно подкрадывается к дыням и, пока мы спим, красит их в желтый цвет.

Назар и папа

— Папа, я знаю! — воскликнул Назар.

— Что же ты такое знаешь? — улыбнулся отец.

— Вот что: все на свете имеет конец — и дороги, и дожди, и снег, и день, и ночь. Даже облака, и те кончаются. Все когда-нибудь кончается, правда?

— Нет, сынок, неправда, — ответил отец.

— Неужели бывает что-то, что не имеет конца, что-то бесконечное?

— Познание бесконечно, мальчик. Запомни это.

Перевод И. Медведевой

Ожидание

Шла война. Тогда я и не знал, какой это был год, да мне и ни к чему вроде было это, но сейчас, по необходимости, прикидывая, могу предположить, что шел тысяча девятьсот сорок третий: Все помнится так, словно произошло только вчера.

Мы с мамой идем по рядам хлопчатника с покрасневшими от мороза стеблями, собираем курек, бурые, сморщенные коробочки хлопка. Вдруг видим: что в нашу сторону направляется почтальон, наверное, один из самых почитаемых и известных людей наших аулов того времени. Все аульчане ждали его с великим нетерпением, но в то же время и побаивались: а вдруг принесет какие-нибудь дурные вести?

Завидя Бакы, мы с мамой обрадовались, заулыбались ему навстречу уверенные, что он принес нам письмо от отца. Но нет, поздоровавшись, он не полез, как обычно, в сумку, чтобы вручить нам долгожданное письмо, а пристроился на соседнюю грядку хлопчатника и стал собирать курек, чтобы не отрывать нас от работы своим разговором.

— Гельнедже, у нас в народе говорят, что всему, что должно случиться, предопределено свое время и час, — начал он издалека.

— Все, изреченное народом — мудрость, — ответствовала мама сдержанно.

— Так вот, и у меня, кажется, наступил час и срок, предопределенный судьбой. Пришла бумага, предписывающая идти на фронт…

— Вот как? — застыла мама, глядя печальными глазами на Бакы. — Желаю тебе, сокол наш, живым-здоровым поехать, живым-здоровым возвернуться, чтоб голова твоя была каменной…

Не удержался и я, чтобы не вставить словечко:

— Увидишь отца, передай, чтобы почаще писал. А то ждешь тут, ждешь..

Почтальон Бакы улыбнулся и заговорщицки подмигнул мне:

— Увижу твоего отца, братишка, скажу, хватит, достаточно вы тут повоевали, оставьте добить фашистов нам, а сами возвращайтесь к своим детям. Вот попомни мое слово, так и скажу ему.

Обещание почтальона обрадовало меня, точно он уже в самом деле встретил моего отца в необъятных просторах фронта, сказал ему эти свои веские слова и отправил его восвояси домой.

Между тем Бакы-ага, не совсем уверенно, исподволь, перешел к истинной цели своего визита.

— Гельнедже, мы тут подумали, прикинули