— Ишь какая…

Остальных малышек вытаскивать не стал. И эту тоже закопал осторожно.

— Земзен испугался за маленьких, — сказал он. — Но мы не сделаем им плохого. Пойдем отсюда. Не будем мешать… Земзен — украшение пустыни!

…И сейчас я на том месте, где вылупились из яиц земзенчики. Они все родились на песчаном бархане. Это их родина.

Зашевелился камень…

Я стою на вершине бархана. Вниз спускаются следы, словно проехал игрушечный экскаватор. Не сейчас проехал, а когда-то давно. Полоска посреди гладкая, точно змея проползла, и блестит, как стекло. А по бокам узоры. Четкие, ясные. Такие можно провести линейкой. Если, конечно, очень постараться.

Иду по следу. Дошел до саксаула, а под саксаулом след теряется. Смотрю: под засохшими побегами норка. Стал разрывать. Прокопал около метра. Тут рука задела за что-то твердое. Как мог оказаться под песком камень? Вдруг зашевелился камень. Это была черепаха.

Спит себе, не думает ни о чем.

Для жителей песков черепаха олицетворяет дремоту, ленность. В особенно жаркий год зной наступает уже в конце мая. А в более прохладный — в начале июня. В это время черепаха находит себе пристанище в заброшенной норе, проталкивается как можно глубже и засыпает.

И спит все лето.

И только когда песок овевает осенняя прохлада, когда вокруг вновь подымаются зеленые травы, черепаха понемногу просыпается. Она выползает наружу — травки пощипать, воздухом подышать. А подчас и осенью не проснется. Так и спит до самой весны.

Черепашьи следы на бархане четкие, как печать. Их обязательно заметишь.

Говорят, черепахи живут двести-триста лет. Они долгожители. Прожить три века в песках — неплохо! Сам бы, как говорится, напрочь. Только жизнь, у них очень уж сонная.

След пропадающий и след уходящий

Это два следа идут параллельно. Один лисий, а другой паучий. Да, точно, паучий! Представляю, как паук шагает на своих тоненьких лапках. Рядом идет лиса. Я спускаюсь вниз и обнаруживаю, что лисий след ушел вдаль, на другой бархан, а паучий пресекся.

Я стал копаться в песке на месте обрыва. Ясно, не руками, а прутиком. Руками-то страшно. Хоть и не каракурт, а укусить может.

Однако никаких следов в песке нет. Точно паук вдруг стал крылатым, оторвался от земли и улетел.

Нет, не улетел. Паука лиса съела. Паук для лисы лакомое блюдо. Отличная закуска перед обедом. От такой закуски разыгрывается аппетит и улучшается настроение.

Наверно, лиса ушла в хорошем настроении. А где-нибудь поблизости поймала суслика. И пообедала на славу.

Скарабеи

Я стою на вершине бархана. Мне грустно. Только что видел небольшое кладбище: останки скарабеев. Что от них осталось? Маленькие засохшие панцыри: один передний и два брюшных. Они валялись на песке и вид у них был самый жалкий.

Что же случилось со скарабеями?

Думаю, на них напал каракурт. Выскочил из ямки и набросился злобно. Оторвал одному голову, побежал догонять второго, третьего… Убежал, вернулся на место побоища. Сел потихоньку и стал высасывать скарабеев. Только панцыри от них и остались…

Слабому плохо в пустыне. Слабому все враги. Скарабеи не смогли спастись от каракурта. И я жалею их.

Скарабей — это навозный жук. Черный, толстенький слегка поблескивает на солнце. На головке и передних ножках большие зубцы. Эти зубцы служат скарабею лопатой. Прилетит скарабей на кучу свежего навоза и делает себе небольшой шарик. Катит его на бархан, закапывается вместе с шариком в землю и постепенно съедает. В овечьем навозе самка скарабея откладывает яйца.

Древние египтяне пристально вглядывались в жизнь жуков-скарабеев. Египтянам казалось, что солнце так же катится по нёбу, как шарик под лапками скарабея. Что зубцы на головке скарабея похожи на солнечные лучи.

Они обожествляли скарабеев. Считали их священными. Изображали на монетах, камнях. Делали амулеты и украшения в виде скарабея.

Не видно больше скарабеев на том бархане, где я стою. И по-моему, красота бархана поблекла. Уменьшилась, оскудела. По-прежнему ветерок что-то шепчет веточкам саксаула. По-прежнему поет над барханом жаворонок. Чирикает воробьишко.

А чего-то не хватает. Чего-то нету.

Я не боюсь

В Каракумах немало опасного и страшного. Однако заметьте: чем больше человек знает, тем меньше боится. Накопленные знания уменьшают страх. Я — старожил пустыни и чувствую себя здесь отлично. А где-нибудь в джунглях, наверное, боялся бы: ведь там я чужак. И еще одно. По-моему, это важно. Я могу найти общий язык даже с теми животными, которые вызывают у вас ужас. Шепну что-то кобре, что шипит, поднимая голову, и кобра уходит прочь, у нее нет ко мне никакого дела. Скажу что-то волку, который взбегает на песчаный бархан, широко открыв свою огромную пасть, и волк поворачивает обратно. Мне даже кажется, что он улыбнулся мне, хотя я твердо знаю: улыбаются только люди.

Даже злая жара, сжигающая все в округе, услышав мои слова, вроде бы становится добрей.

Мои слова совсем не секрет. Если вы собираетесь в пустыню, если хотите, как я, взобравшись на бархан, любоваться его узорами, я научу этим словам и вас. Эти слова нужно сказать пшенице и саксаулу, зайцу и змее, лисе и ящерице, воробью и черепахе, пауку и тушканчику… крохе и великану, всему живому, всему, всему… Ласково сказать:

— Дружище, привет! Живи и здравствуй!

Старая примета

Я стоял на вершине бархана. Устал, сел на песок. Набрал в ладонь песчинок: они текли сквозь пальцы. Точно это был не песок, а вода. И вдруг почувствовал: что-то ползет. Под самыми коленями. Через несколько минут заметил и два ряда узоров на песке. Узоры-следы… Куда они ведут? Встал, пошел посмотреть. Следы доходили до ближайшего куста селина и терялись под ним.

— Надо же, — огорчился, — не заметил, кто это такой прыткий.

Взял палочку и поковырял там, где исчез, след. И вдруг вздрогнул, оглянулся. И невольно воскликнул:

— Скорпион!

Да, это был настоящий пустынный скорпион! Вот он, передо мной: поднял хвост и стоит в боевой позе. Думает, я ему угрожаю. На хвосте острая игла. Этакий шприц, наполненный зеленой жидкостью, блестящей, как ртуть. Жидкость ядовита. Когда я был маленьким, меня ужалил скорпион. Но подробностей я уже не помню.

Обычно скорпионы выходят из песка по ночам. А этот выполз в ясный день. Почему же? Старики говорят: если скорпион днем покидает место спячки, это неспроста. Он переходит на безветренную сторону бугра и прячется в предчувствии перемены погоды. Наверно, поднимется сильный, ветер. Или вдруг ударит зной.

Значит, надо уходить. Скорпион предупреждает об опасности. Что-то случится. Иначе он не проснулся бы и не поменял лежанку.

А может, это