class="p1">Альфи тут же ужаснулась, представив этот ужас и даже побелела, вообразив себе невесть что!

— Но это же неприлично! — таким же шёпотом возмутилась она.

— Альфи, мы ещё не делали ничего неприличного, — усмехнулся граф, с удовольствием подмечая, что краска вновь вернулась на её лицо.

Эмоциональность, что он так боялся видеть в женщине, помня только склоки, крики и скандалы, оказывается, имела и такой тихий милый вид. Альфидия оказалась очень чувствительной женщиной, прячущий весь этот удивительный ворох чувств в себе.

— Учитель, — она опустила взгляд, уткнувшись им ему в грудь и тут же зажмурилась. — Нас ждёт учитель! Прекратите гра…

Калистен довольно улыбнулся. Клятвы нужно исполнять. Поэтому он без зазрения совести поцеловал Альфидию, хотя в этот раз его маленькая графиня попыталась сопротивляться и что-то возмущённо замычала ему в рот. Такая реакция тоже пришлась ему по нраву.

Её руки снова оказались на его груди и вновь пальчики коснулись его обнажённой кожи.

— Жена, — сказала довольный Калистен, разорвав поцелуй и прижимая её руку теперь к своей груди, — ты говоришь о приличиях, а так смело меня домагаешься.

— Я..? Что? — она в ужасе уставилась на него, открыв рот, попыталась одёрнуть руку, на Калистен не позволил.

Граф всмотрелся в её лицо и не увидел ни одного признака неприязни. Он не был ей противен и даже нравился. Не хотелось думать о том, что было бы, окажись он ей неприятен.

— Вам нужно принять ванну! — графиня пыталась держаться за дела, отвлечь его от происходящего. Для неё, наверное, этого было намного больше, чем всё происходящее за их брак.

— Для тебя? — с усмешкой спросил Эрдман, понимая, что жене нужно дать передышку, обдумать свои чувства и реакции. Ему и самому не помешает подумать и остудить голову.

— Калистен! — воскликнула графиня недовольно.

Граф даже немного разочаровался, что Альфидия вновь не попыталась назвать его графом. Ему хотелось держать клятву перед ней, но для этого ей стоило почаще ошибаться.

— Я понял, Альфи, — он отстранился, давая ей простор.

Альфидия привалилась к стене и упёрлась в неё руками, будто могла упасть.

— Ты поможешь с гардеробом? — напомнил Калистен о своей просьбе.

— Нет, — ответила она быстро и твёрдо.

И не успел граф опомниться от такого уверенного отказа, как жена юркнула мимо него и чуть ли не бегом удалилась. Даже смотреть ей в след было приятно.

Весь день жена не выходит у графа из головы, никакие дела у него не получаются, даже и та встреча с маркизом проходит не так, как он рассчитывал.

Потому что он не может ни о чём думать, как о губах своей жены. Свершилось то самое, чего он так не хотел. Альфидия ему нравилась и Калистену хотелось так же нравиться ей. И вроде бы даже граф чувствовал эту симпатию, но между ними были такие сложные отношения, что он с уверенностью не мог этого сказать.

Чего Калистен теперь хотел от этого брака? Да, он хотел получить её, как женщину, которая выбирает его и хочет его. Но за этим грядут большие перемены в их отношениях, а он так привык к стабильности, что не мог просчитать, куда приведут эти непредсказуемые отношения.

А что, если Альфидия превратится в свою сестру? Станет капризной, требовательной, будет затевать любую ссору по любой возможности. И не отразится ли это на Лейфе? Да, граф хочет получить её сейчас, но чем он за это будет платить в будущем?

Калистен качнул головой, отгоняя дурные мысли. Нет, он не хотел так думать об Альфидии. Но он точно не сможет перейти черту и вернуться обратно как будто ничего не было. Калистен если шагнёт к жене, то с ней и останется, даже если у неё и испортится характер и она будет бить посуду каждый день и кричать на всё поместье.

Готов ли он к этому?

Но с другой стороны… что он теряет? Последние годы его нет дома, король нагружает его работой, за которую он не отвечает и все привилегии уходят другим. Калистен бежал в эту работу, потому что опасался что сорвётся и всё же сам разрушит заведённый порядок дома?

Но он так смертельно устал за последние три года жизни, а несколько недель дома и он ожил так, что сила бурлила в нём. Никогда его собственная магия не оживала настолько и не ощущалась так мощно.

И это только рядом с ней.

Магия уже выбрала Альфидию. Выбрала ещё там, в церкви, в день их свадьбы, просто Калистен не стал её слушать, заглушил, отвернулся, вот и магия с каждым годом всё менее охотно отзывалась на него. А он делал вид, что не замечает этого.

Альфидия впервые сегодня осторожно допустила его до воспитания сына — дала ему возможность одобрить учителя, опираясь на его мнение и опыт. Да, учителя он одобрил, для обучения Лейфа базовым навыкам вполне неплох, но… один этот её жест доброй воли и внутри что-то рушится. Будто она приглашает его туда, где его место долгие годы пустовало.

Калистен настолько знает её распорядок и уже научился предугадывать действия жены, что уже в нужное время стоит возле комнаты сына, опираясь спиной о стену и скрестив руки на груди.

Ждёт.

Альфидия появляется вовремя, будто их внутренние часы идут единым ходом. Она замирает испуганной птичкой, нервно сглатывает, но не отступает. Выпрямляет плечи и подходит ближе, пытаясь демонстрировать сдержанность и отстранённость.

— Доброго вечера, граф, — в своей манере говорит Эрдман.

А Калистен довольно улыбается. Не знай он Альфидию, подумал бы, что она его намеренно провоцирует.

Он действует быстро, сгребает в охапку, прижимая к своей груди и без предупреждения целует.

Альфидия дрожит в его руках и не отвечает, но он чувствует её подрагивающие руки на своих предплечьях. Как натягивается ткань над его кожей от того, что она сминает её в своих руках.

Калистен быстро разрывает поцелуй и прижимается своим лбом к её, в полутьме глаза графини почти чёрные, ведьмовские.

— Что ты делаешь? — шепчет Альфидия взволновано.

— Исполняю свою клятву, — довольно докладывает Калистен, придерживая жену за талию и осторожно поглаживая поясницу.

Альфидия краснеет, нервно сглатывает и пытается взять себя в руки. Храбрится, но у неё не получается обмануть его. Она взволнованна и в замешательстве.

— Но здесь комната Лейфа!

— Я не разбрасываюсь клятвами.

Альфидия нервно облизывает губы.

— Что вы тут делаете, Калистен? — принимает она его правила.

Пока вновь не забудется или от неожиданности не выдаст привычное «граф». Калистен будет ждать её ошибки.

— А что делаешь ты, Альфи? — он