руку от него. По их удивлённым выражениям лиц Калистен понимал, что они в замешательстве.

— Отныне каждый завтрак мы проводим вместе, — сказал, как отрезал. Чтобы они запомнили и приняли, традиции в роду Эрдман меняются.

На его слова он получил два покорных кивка.

— Сегодня у меня тренировка и я буду вынужден отъехать вечером на встречу с маркизом Лере, в остальное время собираюсь заниматься работой. Как будет проходить ваш сегодняшний день?

Альфидия и Лейф обменялись взглядами. Калистен не знал, воспримут ли они это как отчёт, но для него было привычно начинать утро с распорядка дня. Графиня всё же заговорила первой, всё так же не понимая, что происходит.

— Сегодня прибудут новые преподаватели для Лейфа, буду проводить собеседование, — Альфидия на миг запнулась, опустив глаза. — Будем с кухаркой составлять меню на неделю и запланировала инвентаризация постельного белья. А так же… я хотела пригласить Лейфа на прогулку.

Пасынок при этих словах сжался, бросил сперва на мачеху взволнованный взгляд, потом на отца, но промолчал.

— А ты, Лейф? — обратился граф к сыну.

— Мне пока не разрешал лекарь… покидать комнату, но я рассчитывал на прогулку… и хотел почитать книгу.

— Вот и хорошо, — хмуро сказал граф и принялся за еду.

Разговор не пошёл вообще, Калистен поднял несколько тем, но в беседе приняла участие только Альфидия и то отвечая невпопад, а Лейф и вовсе замкнулся, только глазами посматривал на взрослых и что-то тихо пыхтел.

Этот завтрак вымучил всех, а ведь Калистен считал, что они смогут поговорить и хорошо проведут время. Но даже у него осталось неприятное послевкусие, будто он силой принудил всех трапезничать с ним. Но раз решил менять традиции, от своего не отступится.

Калистен, чувствуя странное раздражение, отправился на тренировку, пытаясь таким образом спустить пар. И ему даже полегчало. Физическая активность всегда уравновешивала его мысли и чувства.

Эрдман был в одной рубашке и скрестил меч с одним из своих солдат, когда понял, что атмосфера резко изменилась. Они остановили бой и Калистен повернулся туда, куда смотрели остальные.

Альфидия стояла возле края площадки, скованная и зажатая, ни на кого старалась не смотреть, только в ноги мужу. Она никогда не приходила на тренировочную площадку и все присутствующие, как она сама, испытывали некоторую неловкость.

— Альфидия, — широко улыбнулся Калистен, шагнув к жене. Пот стекал по шее и груди, но ему нравилось как графиня смущённо посматривает в его сторону и периодически прячет взгляд, как розовеют её щёки.

— Ка-калистен, — она сама даже не поняла, что назвала его по имени, не используя привычное «граф».

Эрдман замер, поражённый в самое сердце. Он не ожидал такого коварного удара. Граф не думал, что может быть сражён одним своим именем. У Альфидии талан к убийствам. Он не удивится, если когда-нибудь падёт от её руки.

— Что случилось? — Калистен приблизился, уже представив, как жена будет морщит носик от запаха пота и возможно, намекнёт ему на ванну.

— Прибыл учитель фехтования, но я не… я некомпетентна в этом вопросе, поэтому хотела, чтобы ты сам решил, подходит ли он… — на дрожащий шёпот перешла Альфидия, но свой носик так ни разу и не сморщила.

Граф подошёл близко, взгляд жены упирался в раскрытый ворот рубашки, прямо на грудную клетку. Её лицо залилось медленным румянцем, даже тонкая шейка покраснела. Калистен почувствовал, что ему самому стало жарко. Он нервно сжал руки, удерживая себя от недопустимого порыва заключить в объятия Альфидию.

— Ну если моей жене понадобилось моя помощь, — граф наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, — то я непременно её окажу.

Графиня нервно сглотнула, кивнула, резко развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

Калистен отдал меч и нагнал жену в два больших шага, сосредоточив всё своё внимание на её макушке. Как же сильно он хотел обнять её, а ещё лучше — подхватить на руки и прижать к груди, а если она сама потянется к нему, то можно соприкоснуться губами…

— Вам нужно принять ванну? — взволнованно спросила Альфидия, быстро посмотрев на него через плечо, как только они вышли в коридор, но тут же отвернулась и ускорила шаг.

— Мне принять ванну для тебя? — спросил он без задней мысли, но инстинктивно схватил её за талию, когда она запнулась. И казалось, всё его существо сосредоточилось на этом прикосновении.

Альфидия взволнованно посмотрела на мужа через плечо, всё ещё красная от смущения, со странным блеском в глазах, взгляд графа опустился на приоткрытые губы.

— Вы граф… граф вы… нужно должный вид, — совсем уж бессвязно забормотала она.

— Я имею ввиду, если тебе неприятен мой запах, — попытался вернуть разговор в нормальное русло Калистен, — то я могу принять ванну.

— Запах? — удивлённо переспросила Альфидия.

— Я ведь тренировался, — напомнила ей муж.

— Да, — взгляд графини снова опустился на его раскрытую грудь. И этот взгляд оказался чертовски приятным. Его графиня, оказывается, умела смотреть и так, что у него перехватывало дыхание.

— Меня ещё так никогда откровенно не рассматривали, Альфидия, — усмехнулся уголками губ граф.

— Что? — всполошилась графиня. — Я не… я нет! Не было такого!

И она отступила, высвобождаясь из его рук. Калистен даже испытал сожаление, что больше не сжимает её талию. Такая тонкая, хрупкая, с ней нужно быть осторожнее, чтобы не сделать больно.

— Граф, вам нужно привести себя в подобающий вид, у вас встреча, — она попыталась строжиться на него и Калистена это даже позабавило, потому что Альфидия всё ещё была взволнована.

— Тогда могу я рассчитывать на помощь жены в подборе гардероба? — Калистен вновь шагнул ближе, медленно проведя языком по пересохшим губам. И заметил, что она как загипнотизированная проследила за этим движением.

Чёрт, он уже и сам забыл, куда они шли и что у них за дело, потому что сейчас Калистен был в шаге от непоправимого.

Альфидия отшагнула назад, но граф вновь сократил расстояние. Шаг, ещё один и вот она упирается в стену и вздрагивает от осознания, что почти не осталось пути к отступлению. Ощущение, что графиня полностью в его власти — пьянит голову.

Калистен внимательно осмотрел взволнованное лицо жены, опустил взгляд на тонкую шейку, что выглядывала из скромного выреза. В этом была вся Альфидия — её одежда скрывала в разы больше, чем того требовали приличия.

Графиня прерывисто выдохнула, стоило Калистену дотронуться её щеки. Он склонился ниже, не разрывая зрительного контакта, наблюдая за тем, как красиво распахнулись глаза жены, зрачок стал крупнее, почти поглощая радужку, делая карий цвет более насыщенным. Колдовской взгляд, не иначе.

Калистен не почувствовал явного протеста