прищурился, всматриваясь в взволнованное лицо и притянул жену ближе. — Не кажется ли тебе это чересчур? Лейф взрослый мальчик, в постели которого спит взрослая женщина.

— Я его мачеха! — возражает Альфидия. — И он болеет…

— Он почти здоров, — возражает граф. — Это надо прекращать.

Хоть он и говорит это, в душе опасается, что она будет упираться на то, что мать и знает как лучше. Тогда, как ей возразить?

— Но я…

— У тебя есть муж, Альфи, — голос графа становиться тихим, серьёзным, будто бы предупреждающим.

— Что? — теряется графиня.

— У тебя есть супружеский долг, — нервно сглотнув, говорит Калистен, опустив взгляд на подрагивающие губы жены.

— Но разве… пришло время? — растерянно спросила Альфидия.

Да, дурацкий распорядок, который он придумал сам. И теперь сам же от него и должен запинаться, как о какую-то преграду.

— Теперь всё будет по другому, — просто говорит Калистен. — Сегодня мы спим вместе. Меня не было два месяца, нам пора быть вместе.

Графиня лишь рассеянно хлопает ресницам. Она не ожидала. Она не готова. Она даже мысли подобной не допускала!

— Можешь пожелать Лейфу спокойной ночи, я тебя подожду, — и выпускает её из объятий.

Альфидия лишь нервно кивает и чуть ли не бегом скрывается за дверью.

Калистен ждёт, с усмешкой сравнивая себя с верным псом, что ждёт хозяйку на улице и в дождь, и в снег, лишь бы она осчастливила его своим вниманием.

Он не считает время.

Его жена всё равно не сможет прятаться от него всю ночь.

Альфидия выходит из комнаты пасынка осторожно. Взволнованно смотрит на мужа и послушно кивает. Даже сейчас она слушается, подчиняясь его воли. И где-то глубоко в душе Калистену хочется, чтобы она высказала свои мысли относительно внезапных перемен.

Он подаёт ей руку и ведёт графиню в нужном направлении.

— Мы… куда? — всё же спрашивает Альфидия, понимая не сразу, что маршрут не тот, на который она рассчитывала.

— Ко мне в комнату, — улыбается ей Калистен, видя даже в полутьме полную растерянность на лице жены.

Да, он никогда не приводил Альфидию в свою комнату, всегда приходил к ней сам. Но в этот раз всё будет совершенно иначе. Потому что вместе они останутся до самого рассвета.

Калистен пропускает жену вперёд, в полумрак своей гостиной.

— Граф, — взволнованно говорит Альфидия, обернувшись на него с затаённой трепещущей тревогой.

И Калистен не может сдержать улыбки. Да, он этого ждал.

Альфидия тихо вздыхает в его руках, упирается ему в грудь, пытается увернуться от поцелуя, но он притягивает её ближе к себе и целует. Руки графини на его плечах, не то отталкивают, не то притягивают ближе. Альфидия послушно открывает рот, стоит соприкоснуться губами, будто бы приглашая и даже неловко отвечает, выбивая у него остатки разума.

Калистен разрывает поцелуй, подхватывая жену на руки и несёт в сторону спальни.

Альфидия тихо ойкнула, когда Калистен осторожно опустил её на свою кровать. Она вцепилась в его одежды и испуганно заглянула в глаза. Он почти физически почувствовал её беспокойство.

Графиня нервно облизнула губы, сделала глубокий вздох и всё же спросила:

— Что происходит, Калистен?

В этот раз она помнила, что нужно называть его по имени, чтобы избежать поцелуев.

— Мы будем исполнять супружеский долг, — спокойно ответил муж, хотя у него внутри уже растекалась огненная лава от желания ей обладать. Не теряя времени, граф стал развязывать узел халата.

— Но почему сейчас? — Альфидия оставила в покое его одежды и попыталась перехватить руки.

Калистен будто и не почувствовал её сопротивления, распахнул халат и прижал ладонь к её животу, почувствовав тепло кожи сквозь тонкую сорочку. Альфидия тут же попыталась втянуть живот, он прижал ладонь плотнее, погладив.

— Я откладывал вопрос с ребёнком, теперь нужно наверстать упущенное время, — просто сказал Калистен, наклонившись и поцеловав приоткрытую шею.

Альфидия дрогнула, попыталась вывернуться, но он придавил её крепче, навалившись своим телом.

— Ребёнок? — растерянно переспросила она, пытаясь заглянуть мужу в лицо. — Ты ведь не хотел его, почему… почему вдруг сейчас?

Вопрос был справедливым, графиня действительно могла быть сбита с толку такой резкой переменной в их супружеской жизни. Он сам мысленно не поспевал за их бурным развитием, но не противился и позволял всему идти своим чередом.

— Раньше я думал, что Лейфа будет достаточно, но тебе… нам лучше завести ещё одного ребёнка, — его рука потянула сорочку вверх, обнажив бедро и крепко его схватив. Он никогда не позволял себе касаться её кожи и сейчас понимал почему. Калистен был готов потерять самого себя только от прикосновения к ней там, где позволено только ему.

Альфидия ойкнула, дёрнулась, резко уперев руки в грудь мужу.

— Мне? — она уловила верно его оговорку. — Ты хочешь подарить мне ребёнка… из жалости? Из-за того, что я тебе рассказала?

Калистен устало выдохнул, поцеловал жену в шею ещё раз, вдохнув её аромат и отстранился, почувствовав смену её настроения очень остро. Ему не хотелось тратить время на разговоры, не терпелось приступить к делу. Если он сейчас продолжит, это точно будет насилием с его стороны, а этого себе Калистен простить не сможет.

— Альфи, — граф нежно погладил её щёку, почувствовав влагу под пальцами. — Ты плачешь?

— Я не понимаю тебя, Калистен, — в голосе графини слышался подавленный всхлип. — Зачем ты так со мной?

— Как? — твёрдо спросил он, тоже не понимая жену.

— Ты решил, что мне нужен ребёнок, решил пожалеть меня, — она всё же всхлипнула и с силой толкнула его в грудь, голос её стал громче и зазвенел. — А меня ты не хочешь спросить, нужен ли мне этот ребёнок?!

Калистен напряжённо замер. Он вырос с мыслью что для женщины ребёнок это самое важное и необходимое в её жизни. Она всегда должна хотеть ребёнка.

— А ты не хочешь? — с неподдельным удивлением спросил он.

— Из жалости — нет, — резко ответила Альфидия и отвернулась. — Мне и Лейфа хватает, я пообещала сделать его жизнь счастливой.

— Но ведь он не твой ребёнок, — Калистен действительно пытался понять. — Ты его не любишь, принимала, как должна принимать женщина, но он не твой. Там нет любви.

— Откуда ты можешь знать мои чувства? — резко выдохнула она, повернувшись к его лицу.

— Потому что меня воспитывала мачеха, — холодно произнёс он, пытаясь хоть что-то рассмотреть в её глазах. — Я знаю, что чувств там быть не может. То, что ты к нему стала так относиться… это потому что у тебя нет своего ребёнка? Ищешь замену? Пытаешься притупить боль?

— Я не ищу Лейфу замену, — холодно подчеркнула графиня. — И я не хочу своего ребёнка! Никакого ребёнка! Ты