С одной стороны ей было очень приятно, но с другой она чувствовала внутреннее сопротивление, ища в этом ложь и подвох.

Альфидия направилась к выходу, но вновь была перехвачена мужем в тёплые объятия.

— Встретимся за завтраком, — усмехнулся Калистен и поцеловал жену в макушку.

Но граф отпустил её довольно быстро и Альфидия отправилась в свои покои, что находились далеко от покоев мужа и это было неудобно, но графиня не собиралась жаловаться.

Надев удобное серое платье из тёплой плотной ткани, Альфидия посмотрела в окно. За ночь выпал снег. Чистый, ровный и почему-то в этот раз зима её радовала, словно обещая приятные перемены. Всё будет иначе.

Альфидия пришла на завтрак последней, муж и пасынок уже сидели за столом в ожидании графини.

Почему-то этот вид приятно тронул её сердце, что они проводят время вместе, что ждут её, как важную часть семьи.

— Доброе утро, — робкая улыбка тронула губы Альфидии и она села на своё место.

— Доброе утро, госпожа, — улыбнулся Лейф и тут же уставился в свою тарелку, будто чему-то смутившись.

— Доброго, — кивнул ей Калистен, хоть он и выглядел серьёзным, глаза его будто бы смеялись.

Они молча принялись за еду и сейчас тишина между ними была обычной, приятной. Да, это утро явно было хорошим и оно нравилось графине.

— Ты сегодня занимаешься ремонтом? — Калистен посмотрел на жену. Она ещё перед сном рассказала ему распорядок на сегодня, ведь мужу, почему-то было нужно знать о всех её делах и работе, что она планирует изменить. Пару раз он спрашивал у неё, чего она хочет, но Альфидия ничего для себя не хотела и просила для Лейфа, наблюдая за тем, как муж лишь поджимает губы.

— Да, первым делом нужно разобраться с конюшней, — согласилась Альфидия.

— Какие у тебя сегодня занятия? — Калистен посмотрел на сына.

Лейф робко перечислил всё, бросая взгляда от одного взрослого к другому. Он уже более охотно вовлекался в разговор, хотя предпочитал больше смотреть и слушать.

— Что ж, у меня сегодня тоже есть важные дела, — он улыбнулся краешком губ, — я распечатаю супружеские покои и сам займусь их ремонтом.

Альфидия перестала есть, уставившись на мужа. Ей показалось, что она ослышалась.

— Общие покои? — в полном неверии переспросила она.

— Да, — кивнул Калистен, бросив на неё быстрый взгляд. — Если у тебя есть какие-то предпочтения, сообщи мне заранее.

Альфидия нервно сглотнула и посмотрела на Лейфа. Мальчик сидел уставившись в тарелку, на лице его был лёгкий румянец. Он бросил на мачеху быстрый взгляд, но Альфидия не поняла, что он значит.

Она много чего хотела спросить у мужа, но не решилась задать ни один вопрос при Лейфе, чувствуя неловкость. Знает ли пасынок, что она уже несколько ночей спит в комнате его отца? Как к этому относится?

В столовую вошёл дворецкий, неожиданно прервав утреннюю трапезу и сообщил:

— Графиня, прибыли ваши родители, требуют встречу с вами.

Альфидия удивлённо замерла. Она написала своим родственникам, что больше не будет помогать им ни в чём, сразу же на следующий день после разговора с мужем об этом. И вот они явились сами и ещё требуют!

Графиня почувствовала, как в груди поднимается гнев.

Альфидия была вынуждена прервать семейный завтрак и от этого ей стало неприятно, она испытала ещё большую злость на родителей.

Вспомнилось время в темнице, их разговоры на суде. Они принялись её обвинять в том, что она никогда не делали, характеризовать её такой, какой она никогда не была. Тогда графиня будто впервые увидела их настоящими и это ранило её невероятно сильно. Потому что Альфидия не ожидала от них такой подлости, ведь она была послушной дочерью, всё для них делала. За что они так с ней?

Они обвинили её в убийстве Эгины, что она убила сестру ради того, чтобы стать женой Калистена, а потом убила и его, жадная до денег и власти, прибрала к рукам всё наследство. Ненавидела Лейфа и избавилась от него, покушалась на бедняжку Верину из чувства зависти. А бедного Дедала обманом женила на себе. И сейчас эти люди здесь?

Альфидия резко вошла в малую гостиную, заметив, что родители вздрогнули.

Да, они были почти такими же, какими она их помнила. Её охватило такое давящее чувство, будто она снова на суде и вновь услышит вереницу этих жестоких лживых обвинений.

Альфидия подумала о своих годах в тюрьме, о Лейфе, о котором они явно не стали заботиться как бабушка и дедушка, даже на суде утверждая, что он был жестоко убит. Нет, они враги, от которых следовало избавиться как можно скорее.

— Фида, не хорошо заставлять родителей ждать, — бросил на неё сердитый взгляд отец. — Нам пришлось проделывать большой путь, разве хорошая дочь позволила бы такому произойти?

Барон Фонтей Кетле был невысоким кареглазым брюнетом, немного полноватым, с вполне симпатичными чертами лица, но выражение недовольства на его лице делало его неприятным человеком. Да, Альфидия помнила его всегда недовольным. Улыбался ли он ей хоть раз в жизни?

Графиня размеренным шагом подошла к диванчику напротив и села, строго посмотрев на родителей, как на мошенников пришедших выманивать у неё деньги.

— Я написала вам письмо, — сухо сказала она.

— Письмо? — удивилась мать. — Мы не получали никакого письма!

Да, баронесса Кейнея Кетле была высокой стройной женщиной, с шелковистыми каштановыми волосами и необычными голубыми глазами.

Альфидия на миг прикрыла глаза. Должно быть они уехали до того, как письмо пришло к ним. Ну раз они здесь, то она поставит лично точку в их взаимоотношениях.

— Что какое-то письмо?! — вспылил отец, руки его взлетели вверх. — Одним письмом, Фида, не отделаешься! Нужно приехать и разобраться в делах поместьях. Матери твоей требуется новый гардероб и украшения, у Верины скоро день рождения и нужно порадовать бедняжку, она совсем в печали. А мне… кхм, требуется солидная сумма, чтобы вложить в хорошее дело.

— Это всё? — холодно спросила Альфидия.

Что-то внутри ещё отзывалось лёгкой дрожью на слова отца. На его властный тон, недовольные нотки в голосе, что-то привычное в душе хотело подчиниться и подстроиться. Сделать всё, лишь бы на неё не сердились.

— Нет, — тут же вовлеклась в разговор мать, — ещё нужно…

— Прекратите, — Альфидия подняла руку, призывая их к молчанию. Она не хотела больше этого слышать. Они не спросили как её дела, не поинтересовались Лейфом, не спросили о здоровье графа, ничего из обыденных вежливых вопросов не прозвучало, пришли только требовать и требовать.

Родители удивлённо на неё посмотрели, лёгкий шок читался на их лицах.

— Я больше не намерена этого