— Извините, госпожа, я не могу, — он виновато опустил голову.

Да, она так и предполагала. Это слишком для него, между ними всё ещё сложные отношения, хотя они стали намного лучше, чем были раньше. Они могут поддерживать неловкие беседы, Лейф понемногу стал делиться с ней своими мыслями и взглядами, а графиня с жадностью всё это слушала.

— Я должен сперва стать хорошим сыном.

— Но ты и так хороший сын, — слишком резко возразила Альфидия и нервно отпила тёплый виноградный сок. — Я не настаиваю, я просто хочу тебе сказать, что я буду рада это от тебя услышать. Но только если ты сам этого захочешь.

На глаза его навернулись слёзы и он кивнул, продолжая смотреть в тарелку.

— Раньше вы… наказывали меня, раздражались… Я был рад этому, ведь тогда вы меня видели, я существовал для вас. Я так боялся, что настанет время и вы перестанете видеть меня, что я умру для вас… — он замолчал, отложил приборы и стал вытирать с щёк слёзы, голос его задрожал. — А теперь вы меня не наказываете… и я боюсь, что вы и вовсе станете не замечать меня. Госпожа, я… мне страшно, что вы отошлёте меня… Я буду стараться, клянусь, я буду хорошим и послушным, только не выгоняйте меня!

Альфидия резко встала со стула, ножки противно заскрипели по полу. Она быстро обошла стол и села рядом с ним, повернув к себе и заглянув в глаза.

— Я никогда тебя не отошлю, — графиня подавила слёзы и голос слегка дрожал и срывался на шёпот: — Если я посмею так сделать, то это будет самая большая ошибка в моей жизни, о которой я буду сожалеть до конца своих дней. Поэтому я никогда так с тобой не поступлю. Я… была неправа во многом Лейф. Я поступала так подло с тобой потому… потому что видела в тебе маленькую себя и злилась, что ты вёл себя как та я… Не смел возразить, перечить, был покорным, не защищался… Я так злилась на тебя, что ты показывал мне все мои слабости, ненавидела себя из-за этого сильнее. Я была так слаба душой, срывалась на тебе несправедливо, а ведь должна была обнять и поддержать… Прости меня, пожалуйста. Я больше не буду слабой, я теперь буду сильной!

Он с тихим всхлипом бросился к ней, крепко обнимая.

— Я не злюсь на вас госпожа, у меня нет обид, — спешно зашептал пасынок.

— Прости меня, прости, — она обнимала его, подавляя всхлипы. — Ты всегда был хорошим, таким замечательным. Я поняла это слишком поздно, но я поняла! Поэтому прости мне мои жестокие ошибки...

— Я прощаю вас, — его слова были самым большим бальзамом на её израненную душу. — Только и вы обещайте всегда быть рядом, не отворачиваться от меня, не выгонять!

— Обещаю, — с радостью дала своё слово. — Всегда буду с тобой столько, сколько это будет нужно тебе.

Они так и застыли на несколько минут, сипло дыша, стараясь не разрыдаться, но оба не прятали робких улыбок.

Лейф отстранился, сел на место, неуверенно протянул руки и стёр слёзы с её лица.

— Не плачьте из-за меня, я буду стараться дарить вам только улыбки, — серьёзно пообещал Лейф.

— Это слёзы счастья, — улыбнулась Альфидия и потянулась вытирать ему слёзы.

Они отстранились друг от друга, улыбаясь и молча. В этом молчании было так много неозвученных чувств. И душевный покой. Тяжёлое напряжение и неловкость между ними стали тоньше, робость и неуверенность теперь так хорошо ощущались. Но Альфидия будто бы почувствовала, что его сердце начинает ей открываться.

— С возвращением, — Лейф заметил его первым и взволнованно посмотрел на мачеху.

Альфидия обернулась к выходу и дрогнула, увидев Калистена. Он всё же вернулся! Невероятное облегчение наполнило грудь и Альфидия даже не заметила, что сидела и улыбалась, радуясь, что возвращению мужа.

— Я немного опоздал, — Калистен медленно оторвался от стены, плечом к которой привалился, и двинулся к столу. — Ты молодец, Лейф, что не оставляешь мачеху одну.

Мальчик довольно и важно кивнул, будто у них была какая-то своя договорённость.

Граф обошёл стол и встал за спиной жены, наклонившись к Альфидии и быстро поцеловал в щёку.

И не успела графиня высказать хоть слова возмущения, всунул ей в руки букет красивых нежных цветов, чьи крупные розовые бутоны мягко покачивались при движении.

— Ты сегодня очень расстроилась, пусть тебя они порадуют, — спокойно сказал Калистен и сел за стол.

— Я уйду первым, — Лейф важно поднялся из-за стола и, поспешил удалиться, напевая себе под нос какую-то весёлую песенку.

Альфидия сидела удивлённая с букетом цветов.

— Садись рядом, Альфи, на своё место, — Калистен кивнул на стул рядом.

— Ты вернулся, — нервно выдохнула графиня, но послушно обошла стол и села рядом.

— Я старался успеть до ночи, не мог допустить мысли, что сегодня ты ляжешь спать без меня, — Калистен поцеловал её руку и внимательно вгляделся в лицо жены. — Сегодня был тяжёлый для тебя день.

— Я сегодня… получила так много, — как-то доверительно выдохнула Альфидия. — Вы… Лейф… я так вам обоим благодарна.

— Да, в нашей комнате ты мне более убедительно выразишь свою благодарность, — с усмешкой сказал Калистен, постучав пальцем по своим губам.

Альфидия улыбнулась и кивнула. Да, если он этого хочет, она может поцеловать его ещё раз. У неё хватит духа.

Глава 7. Признание

Альфидия сидела и расчёсывала за туалетным столиком влажные волосы. Она придирчиво осмотрела себя в отражении. Ни следа от пощёчины на коже не остались. Но так же она пыталась рассмотреть там хоть немного симпатичную женщину, которая могла бы понравиться Калистену. И не находила. Она обычная. К этой мысли графиня себя приучала, чтобы не думать, что она совсем не привлекательна.

Взгляд её соскользнул на цветы стоявшие в вазе и губы расплылись в улыбке, грудь наполнило тепло. Это первые цветы в её жизни. Муж подарил ей цветы, чтобы поднять ей настроение, чтобы она не расстраивалась. И теперь, глядя на цветы, Альфидия испытывала радость и глубокое спокойное счастье.

Графиня оставила гребень на столике и подошла к подарку, осторожно дотронувшись до лепестков цветов. Она наклонилась ниже и вдохнула сладковатый запах полной грудью, довольно зажмурившись.

Это подарок Калистена. Муж передавал ей подарки на дни рождения через дворецкого, но это первый, который он преподнёс сам, выбрал сам. Альфидия расценивала его как маленький трофей, как особую память. Она будет стараться поддержать в этом букете жизнь как можно дольше.