уверенных касаний что-то просыпалось в ней. Что-то незнакомое, большое, поглощающее. Это пугало. Это чувство было незнакомым и неконтролируемым. На какой-то миг графиня испугалось, что оно будет так велико, что она потеряет себя в нём.

Жар почувствовался там, внизу, между крепко сведённых ног, отозвался покалыванием в животе и дрожью в теле.

Альфидия ощутила, как его рука скользнула под сорочку, дотрагиваясь внутренней стороны колена, стала медленно подниматься вверх поглаживающим ласковым движением, обжигая кожу интимным прикосновением.

Его рука двигалась по внутренней стороне бедра всё выше и выше, превращаясь из обжигающего в опаляющее.

И когда он был близко, Альфидия почувствовала, как её будто бы окунули в холод. Страх, дремавший где-то в груди, прячущийся от её сознания, проснулся сам, памятью тела. Она замерла статуей, перестав дышать, уставилась в потолок, будто её всю вывернуло наизнанку.

И она вспомнила губы, руки, прикосновения: мерзкие и отвратительные. Те, что она не хотела помнить, что хотела вычеркнуть из своей жизни и никогда не возвращаться.

Графиня не услышала своего болезненного испуганного стона, не заметила, что Калистен замер и стал вглядываться в её лицо.

—...Альфи, Альфи, — донёсся будто сквозь вату его голос.

Альфидия повернула голову в его сторону, поймав обеспокоенное выражение лица и попыталась улыбнуться, но губы совсем не слушались, её мелко потряхивало, сердце стучало болезненно через раз.

— Альфи, — Калистен сжал её лицо в своих руках, наклоняясь низко и заглядывая в широко раскрытые глаза. — Что такое? Где болит?

А она лишь коснулась груди. Там болит, очень больно и страшно. Это оказалось сильнее, чем она думала. Почему она испытала это с ним? Ведь Альфидия хотела его прикосновений, привыкла к ним, почему же сейчас всё вышло таким образом? Её чувства к нему должны были быть сильнее прошлого!

— Прости, у тебя сегодня был такой тяжёлый день, ты напугалась, а я тут… — он нервно выдохнул, отведя взгляд.

И что-то внутри сломалось. Нет, пусть он не отворачивается, пусть не отстраняется, пусть не оставляет её одну!

Альфидия вцепилась в мужа как только он попытался отодвинуться.

— Я буду, я готова, — тихим дрожащим шёпотом заговорила графиня, пытаясь проглотить горький тугой ком в горле, от слёз всё стало размытым.

В голове билась одна болезненная мысль — лишь бы он не оставлял её.

— Нет, Альфи, мы не будем, — он попытался уложить жену в кровать удобнее и накрыть одеялом.

— Я буду выполнять супружеский долг, я могу, — со всхлипом сказала графиня.

Она сделает всё, что он захочет, пусть только не уходит, не оставляет, пусть простит ей её слабость. Альфидия не хочет его потерять. Нет, она боится его потерять!

— Альфи, — строго сказал граф, ложась рядом и притягивая её к себе. — Сегодня ничего не будет.

— Но…

— Ты беспокоишься обо мне? Не стоит, Альфи, я воин, я побывал в стольких сражениях, а сколько раз я был на волосок от смерти. У меня хорошая выдержка и я умею ждать. Сегодня был тяжёлый день для тебя, не надо себя заставлять.

— Но я… — она всхлипнула ему в грудь, чувствуя, как едкое чувство вины наполняет лёгкие.

Альфидия не могла рассказать ему почему среагировала так, не могла поделиться тем ужасным опытом, не могла доверить самый страшный период своей жизни и из-за этого чувствовала себя предательницей, потому что между ними встала её уродливая тайна.

А что будет, если он узнает? Она ведь убила его, он умер у неё на глазах!

И графиня справедливо несла за это наказание, раскаивалась. Всё, что было с ней — заслужено!

Но почему это прошлое вылезло сейчас? В тот момент, когда Альфдия была счастлива с мужем и готова разделить с ним близость?

— Пожалуйста, спи, — Калистен поцеловал её в макушку и обнял крепче. — И ни о чём не переживай, я рядом с тобой.

Альфидия всхлипнула пару раз ему в грудь и затихла, проваливаясь в тревожный сон.

Утро было ужасным, графиня проснулась с головной болью и с удивлением обнаружила, что мужа нет рядом. Он зябко обняла себя за плечи и медленно села в кровати. Странное чувство беспокойства охватило её. И вместо того, чтобы заняться своим гардеробом, Альфидия отправилась на поиски мужа.

Она прошла по пустому коридору и никто из слуг не встретился ей на пути. Графиня подумала зайти в комнату к Лейфу, но странное беспокойство нарастало только сильнее и Альфидия направилась в кабинет графа.

Дверь была непривычно приоткрыта и вместо того, чтобы постучать, она впервые просто толкнула её, проходя без приглашения.

Калистен обнаружился здесь, бедром опирался на стол, скрестив руки на груди, хмуро смотрел в окно. Его профиль сразу врезался в сознание. Что-то было не так, что-то было иначе.

— Граф, — позвала тихо Альфидия.

Муж лениво повернул к ней голову, посмотрел холодным равнодушным взглядом от которого защемило в груди и рукой указал на стол.

Альфидия поняла всё без слов, подошла к кувшину и напомнила кубок тёмным и густым напитком, странно напоминающим по цвету и консистенции кровь. К горлу подступила тошнота, но графиня подавила этот порыв и подошла к мужу, поднеся ему напиток.

Калистен молча взял кубок и осушил одним махом, некрасивые полосы потекли по его подбородку, ещё сильнее напоминая кровь.

Альфидия отступила, опасливо оглянулась на дверь и вновь посмотрела на мужа. Было что-то неправильное в происходящем.

— Ты моя погибель, Альфи, — печально улыбнулся Калистен, размазывая по подбородку багряную жидкость, вызывая у графини настоящий ужас.

— Граф... Калистен, — она нервно вздохнула и шагнула ближе. — Я никогда не причиню вам вреда!

— Уже причинила, — мужчина тихо усмехнулся и схватился за грудь, резко захрипев.

Всё тело Альфидии покрылось ледяными мурашками, она вскрикнула, кинувшись к нему.

— Калистен, Калистен, — отчаянно позвала графиня.

Граф упал на колени, жадно хватая ртом воздух, из носа потекла кровь, изо рта вместе с пузырящейся пеной, он сплюнул что-то чёрное себе под ноги.

— Вот как ты со со мной? — в его взгляде были одновременно боль и ненависть. — Предательница! Змея, что я пригрел на груди! — граф закашлялся и его вырвало кровью, но он продолжал смотреть на жену. — Проклинаю тебя, Альфдия, душа твоя будет страдать и не узнает покоя, ты будешь гнить заживо, проклинаю тебя!

Резкая пощёчина отрезвила вырывая из лап ужаса и Альфидия поняла, что надрывно кричит. Боль отрезвила, вернула в реальность, в ночную комнату, в кровать, где они были вдвоём. Он был здесь, живой и не умирал!

— Альфи, — Калистен нависал над ней, бледный как полотно, глаза его выдавали тревогу и страх, он крепко сжимал её плечи,