class="p1">Дверь отворилась без стука, но с достаточным звуком, чтобы она услышала.

Альфидия выпрямилась, поправив халат и обернулась к вошедшему мужчине.

Калистен скользнул по ней быстрым взглядом, посмотрел на цветы и снова на жену.

— Тебе они нравятся? — спросил граф, закрыв дверь и проходя в комнату.

— Да, — графиня улыбнулась, потрогала зелёный листок, — очень.

— Теперь мне хочется осыпать тебя цветами, — Калистен в пару шагов оказался рядом и заключил в объятия, стискивая со всей силы в своих сильных руках, но не до боли, просто крепко, чтобы перехватило дыхание.

— Не надо так много, — попросила Альфидия, высвободившись из объятий и взволнованно посмотрела на свою кровать, чувствуя, что что-то неприятно дёрнулось внутри.

С этой кроватью связаны только неприятные воспоминания, здесь она не испытывала счастья, здесь она отдавал долг и терпела. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, улыбка пропала с её губ.

Он пришёл, чтобы провести с ней ночь и уйти, а потом оставить одну? В груди стало больно, сердце сдавило в тисках, Альфидия нервно вздохнула, не открывая взгляд от своей кровати.

Нет, она не хотела так, она не сможет, но и противиться не будет, перетерпит.

— У тебя что-то болит? — Калистен оказался рядом, мягко схватив за плечи и заглянув в лицо.

Графиня оторвала взгляд от кровати и посмотрела на мужа, нервно сглотнув.

— Ты пришёл за супружеским долгом? — сипло спросила она, напрягаясь всем телом в ожидании.

Граф перевёл задумчивый взгляд сперва кровать, потом на жену, нахмурился. Он почувствовал перемену настроения, но не мог понять, что ей послужило.

— Ты забыла, Альфи? — граф улыбнулся уголками губ и легко подхватил на руки. — Ты теперь спишь в моей кровати, пока не будут готовы общие покои.

И Альфидия почувствовала расслабление, когда он понёс её прочь из этой комнаты, где всё ещё жили призраки прошлой неудачной жизни.

Калистен пронёс жену по коридору, с усмешкой наблюдая, как Альфидия смущённо прячет лицо, завидев встретившимся им на пути слуг. Это порождало желание смущать её больше, впитывать гамму её чувств.

Эрдман пронёс жену прямо в спальню, поставив на ноги только возле своей кровати.

Альфидия привычным жестом сняла халат и собиралась лечь под одеяло, но Калистен сжал её в объятиях, теснее прижимая к своей груди. От этого тёплого объятия, от его близости у неё подкосились ноги. Просто быть в его объятиях было уже много для неё, но местами, хотелось немного большего.

— Ты уже спешишь в кровать? — граф зарылся лицом в её волосы, дыша куда-то в макушку, вызывая дрожь по телу.

Графиня замешкалась, ведь привыкла, что они сразу ложатся в кровать. Что важного она упустила?

— Разве мы не собирались спать? — взволнованно спросила Альфидия, нервно сглотнув.

— Альфи, — тихо рассмеялся граф и развернул её лицом к себе.

Графиня подняла руку и коснулась его щеки, чувствия влагу, что осталась от её волос.

— Ты меня балуешь на ласку, — Калистен потёрся щекой о её руку, а потом поцеловал раскрытую ладонь. — Но сперва нужно вернуть долги.

— Долги? — взволнованно спросила Альфидия, на миг растерявшись.

Калистен улыбнулся, положив ладонь на затылок жене и притянув ближе.

— Сегодня днём, ты забыла? — шепнул он ей в губы и поцеловал.

Альфидия затрепетала, отвечая на поцелуй. Калистен целовал её долго, придерживая голову и поглаживая поясницу. В этом поцелуе не было страсти, он был долгим, размеренным, чувственным.

Оторвавшись от желанных губ только для того, чтобы вдохнуть воздуха, граф притянул жену ближе, обняв и положив голову на плечо.

— Так уж и быть, второй долг приберегу на потом.

Альфидия замерла, зажмурившись, пытаясь отдышаться и унять разогнавшееся сердце, щёки горели, губы пылали, а мысли куда-то лихорадочно неслись.

— Я жду твою убедительную благодарность, Альфи, — Калистен поцеловал её в ушко и отстранился, заглядывая в глаза. — Осчастливишь меня?

Графиня нервно облизнула губы, кивнула.

Да, она мысленно настраивала себя на это, она сможет.

Альфидия протянула руки, не зная, куда их деть, осторожно дотронулась кончиками пальцев до его скул, погладила виски и немного растерялась, потому что муж делал это всё так естественно, а она терялась в элементарном. Потом выдохнула, возвращая себе решительность и оставила руки на его плечах, слегка приподнялась на носочках, чувствуя, как ладони Калистена сжали его талию.

— Благодарю, — предельно серьёзно сказала Альфидия и прижалась своими губами к его губам, смотря глаза в глаза.

И… всё? Этого достаточно?

Эрдман отстранилась, вглядываясь в лицо мужа, пытаясь понять, всё ли она сделала как надо, доволен ли он.

— Это очень приятно, — Калистен медленно провёл языком по своим губам. — И куда больше, чем в первый раз. Но я жажду получить большего, моя дорогая жена. Поцелуй меня так, как я обычно целую тебя.

Альфидия даже встрепенулась от его слов, нервно выдохнула. Так же? То есть ей нужно делать языком, что и он? Самой? Она вообще так сможет? Это же неприлично! Приятно, но неприлично!

Когда это делает Калистен, то это кажется естественным и правильным, а вот ей, если она… это же так пошло!

Граф терпеливо выжидал и даже сам наклонился ниже, закрыв глаза, чтобы жене было проще.

— Благодарю, — в этот раз её голос подрагивал и Альфидия прижалась своими губами к его, чувствуя дикое смущение и волнение. Она робко высунула язык и коснулась его губ, но Калистен послушно приоткрыл свои губы и Альфидия решилась. Да, она сама углубила поцелуй, неловко и скованно попыталась повторить его движения и когда Калистен ответил на поцелуй, испытала невероятное облегчение. Его руки на её талии сжались сильнее, Альфидия нервно вцепилась в его плечи и этот поцелуй вышел спешным, жадным, быстрым.

Он отстранился первым, улыбался довольно и, не говоря ни слова, подхватил на руки, и понёс к кровати.

Альфидия прижалась к груди мужа, думая о том, что уже надо начинать привыкать к тому, что Калистен при любом удобном случае хватает её на руки.

Он опустил её на кровать, нависая сверху, заглядывая в глаза.

— Моя смелая жена, потерявшая стыд и приличия, — довольно засмеялся Калистен.

И поцеловал графиню прежде, чем она успела высказать ему слова возмущения.

Альфидия вновь отдалась поцелую, чувствуя, как руки мужа гладят её бока, касаются живота. Те самые прикосновения, которые стали приятны и желанны.

— Альфи, — граф оторвался от её губ и стал целовать шею.

Графиня выгнулась, откинув голову и закрыв глаза. Она старалась не думать, а чувствовать: каждое дыхание, каждый поцелуй, каждое прикосновение.

Альфидия открыла рот, нервно выдохнув, когда он сжал её грудь, через сорочку чувствуя жар прикосновения. Она зажмурилась, отворачиваясь, прикусывая губу. От его