Эдем (журнальный перевод) - Станислав Лем

Станислав Лем. Эдем

Роман

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В расчетах была ошибка. Вместо того чтобы пройти над атмосферой, они врезались в нее. Корабль ввинчивался в воздух с ревом, от которого вспухали барабанные перепонки. Распластанные на койках люди чувствовали, как сжимаются до предела амортизаторы, носовые экраны полыхнули ярким пламенем и погасли, подушка раскаленных газов, сдавливающая нос корабля, расплавила наружные объективы: торможение началось слишком поздно и было недостаточно интенсивным. Рубку наполнил чад разогретой резины. Под прессом перегрузки люди слепли и глохли. Приближался конец, но даже о нем ни один из них не мог подумать, не хватало сил, чтобы расширить грудную клетку, глотнуть воздуха, – это делали за них все еще работающие кислородные пульсаторы, которые вталкивали в людей воздух, как в лопнувшие баллоны. Внезапно рев стих.

Вспыхнули аварийные лампы, по шесть с каждой стороны, люди зашевелились, над разбитым, сплюснутым в гармошку пультом двигателя багровел сигнал тревоги, куски изоляции, осколки плексигласа с шелестом перекатывались по полу, рева не было – все поглотил глухой усиливающийся свист.

– Что… – прохрипел Доктор, выплевывая резиновый мундштук.

– Лежать! – крикнул Координатор, наблюдавший за последним неповрежденным экраном.

Ракета перекувырнулась, как будто в нее ударил таран, обвивающие людей нейлоновые сетки зазвенели, как струны, на мгновение все застыло, словно на повисших вверх ногами качелях, потом обрушился грохот.

Мышцы, напрягшиеся в ожидании последнего удара, обмякли. Ракета, стоя на вертикальном огненном столбе, медленно опускалась вниз, дюзы грохотали успокоительно; это длилось несколько минут, внезапно переборки пронизала дрожь. Вибрация становилась все сильнее, подшипниковая подвеска турбин должна была сорваться. Люди переглянулись. Никто ничего не говорил. Они знали, что все зависит от того, выдержат ли роторы.

Вдруг рубка заходила ходуном, как будто снаружи в нее с бешеной быстротой бил стальной молот. Толстая выпуклая линза последнего экрана в мгновение ока покрылась густой паутиной трещин, его фосфорический диск погас, в падающем снизу скудном свете аварийных ламп люди видели на наклонных стенах собственные увеличенные тени; грохот перешел в протяжный рык, под ними что-то трещало, ломалось, рвалось с металлическим скрежетом. Корпус, сотрясаемый новыми толчками, падал, падал, ослепленный, мертвый; они скорчились, затаили дыхание, абсолютная темнота, хаос… Внезапно людей выбросило на всю длину нейлоновых тросов; к счастью, они не ударились о разбитые пульты, которые изувечили бы их, и повисли, медленно покачиваясь, как тяжелые маятники.

Ракета перевернулась, словно падающая гора. На этот раз грохот был далекий и тупой, глыбы выброшенного грунта с негромким стуком скатились по наружной обшивке.

Все замерло. Внизу урчали трубопроводы, что-то все быстрее и быстрее устрашающе булькало, слышался шум стекающей воды, смешанный с пронзительным повторяющимся шипением, будто какая-то жидкость капала на раскаленные плиты.

– Живы, – сказал в полной темноте Химик.

Он не видел ничего, болтаясь, как в мешке, в нейлоновом коконе, подвешенном на тросах за четыре угла. Это значило, что ракета лежит на боку. Если бы ракета стояла, гамак был бы натянут горизонтально. Что-то щелкнуло. Бледный бензиновый огонек старой зажигалки Доктора.

– Экипаж? – спросил Координатор.

Один трос его гамака лопнул, он медленно беспомощно раскачивался, просунув руку в гнездо нейлоновой сетки, и безрезультатно пытался схватиться за что-нибудь выступающее из стены.

– Первый, – сказал Инженер.

– Второй, – отозвался Физик.

– Третий, – это голос Химика.

– Четвертый, – сказал Кибернетик, держась за голову.

– Пятый, – кончил Доктор.

– Все. Поздравляю, – голос Координатора был спокоен. – Автоматы?

Полная тишина.

– Автоматы!!

Молчание. Зажигалка начала обжигать Доктору пальцы. Он погасил ее. Снова стало темно.

– Я всегда говорил, что мы сделаны из лучшего материала, – сказал в темноте Доктор.

– У кого-нибудь есть нож?

– У меня есть. Перерезать тросы?

– Если можешь выбраться без этого, еще лучше. Я не могу.

– Попробую.

Послышалась какая-то возня, учащенное дыхание, что-то стукнуло, заскрежетало стекло.

– Я на полу. То есть – на стене, – сообщил Химик. Его голос приходил со дна тьмы. – Доктор, посвети-ка минутку, я вам помогу.

– Только поторопись. Бензин кончается.

Зажигалка снова вспыхнула. Химик возился у гамака Координатора, он мог дотянуться только до его ног. Наконец ему удалось немного раскрыть боковую молнию, и Координатор тяжело упал на ноги. Вдвоем работали быстрее. Немного погодя все уже стояли на косо наклоненной стене рубки, обитой пластиком.

– С чего начнем? – спросил Доктор. Он стянул края раны на лбу Кибернетика и залепил ее пластырем, который достал из кармана. Он вечно таскал с собой всякие ненужные вещи.

– С выяснения вопроса, удастся ли нам выйти, – ответил Координатор. – Прежде всего нам нужен свет. Ну как там? Все? Доктор, посвети мне, может, на клеммах пульта есть напряжение, хотя бы в цепи аварийной сигнализации.

На этот раз зажигалка высекла только искру. Доктор крутил колесико, освещая обломки раздробленной панели, в которой копались, стоя на коленях, Координатор и Инженер, крутил, пока не стер себе кожу на пальце.

– Есть? – спросил Химик, стоявший сзади. Для него уже не хватало места.

– Пока ничего. Ни у кого нет спичек?

– Последний раз я видел спички три года назад. В музее, – невнятно пробормотал Инженер, пытаясь зубами содрать изоляцию с конца провода.

Вдруг маленькая голубая искра осветила сложенные лодочкой руки Координатора.

– Есть, – сказал он. – Теперь какую-нибудь лампочку.

Кто-то нашел целую лампочку в аварийном сигнализаторе. Резкий электрический огонек осветил рубку, похожую на часть возносящейся наискось трубы тоннеля с конусными стенами. Высоко над ними, в том, что стало теперь потолком, виднелась закрытая дверь.

– Больше семи метров, – меланхолично сказал Химик. – Как мы туда доберемся?

– Я когда-то видел в цирке живую колонну – пять человек один на другом, – сообщил Доктор.

– Для нас это слишком трудно. Доберемся туда по полу, – ответил Координатор.

Он взял у Химика нож и начал делать широкие надрезы в губчатом покрытии пола.

– Ступеньки?

– Да.

– Почему не слышно Кибернетика? – удивился вдруг Инженер.

Сидя на обломках разбитого распределительного пульта, он прикладывал вольтметр к вытянутым наружу кабелям.

– Он овдовел, – с усмешкой сказал Доктор. – Что есть Кибернетик без автоматов?

– Они у меня еще заработают, – бросил Кибернетик, заглядывая в отверстия выбитых экранов.

Электрический огонек постепенно желтел, становился