Из открытого люка, как из окна стрельчатой башни, неожиданно вознесшейся в пустыне, виднелись южные горы, поголубевшие, перемешавшиеся с тучами вершины, большая западная пустыня, раскинувшаяся на сотни километров полосами залитых солнцем барханов, и фиолетовая шуба лесов, покрывающих склоны на востоке. Гигантское пространство лежало под небосводом с маленьким резким солнцем в зените. Кружевным каркасом тянулось внизу кольцо стены, тень ракеты двигалась по нему, как стрелка титанических солнечных часов, она уже приближалась к двум крохотным фигуркам.

С востока послышался гром, протяжным свистом отозвался воздух, и не гаснущее в лучах солнца пламя сверкнуло из черного купола взрыва.

– Ого, это что-то новое, – сказал Инженер.

Снова гром. Невидимый снаряд выл все ближе, людей накрыл конус адского свиста, казалось, что зацепило нос ракеты – в нескольких десятках метров от корабля земля охнула и подпрыгнула вверх. Люди почувствовали, как он зашатался.

– Экипаж, по местам! – скомандовал Координатор.

– Но они! – гневно воскликнул Химик, еще раз заглядывая вниз.

Люк захлопнулся.

В рубке рева не было слышно. На экранах заднего обзора по песку прыгали огненные кусты. Две светлые точки все еще стояли неподвижно у подножья ракеты.

– Застегнуть пояса! – сказал Координатор. – Готовы?

– Готовы, – отозвался экипаж вразнобой.

– Двенадцать часов семь минут. К старту. Пуск!

– Включаю реактор, – сказал Инженер.

– Есть критическая, – сказал Физик.

– Нормальная циркуляция, – сказал Химик.

– Гравиметр на оси, – сказал Кибернетик.

Доктор, вися в кресле между изогнутым потолком и выложенным пенопластом полом, смотрел в задний экран.

– Стоят? – спросил Координатор, и все перевели глаза на него, это слово не относилось к ритуалу старта.

– Стоят, – ответил доктор.

Ракета, задетая взрывной волной близкого попадания, вздрогнула.

– Старт! – громко сказал Координатор.

Инженер с мертвым лицом включил привод. Не слышно было ничего, кроме очень слабых далеких взрывов, как будто они происходили в другом, ничего общего с людьми не имеющем мире. Медленно нарастал тихий, пронизывающий свист – все как бы растворилось в нем, растеклось, мягко покачиваясь, люди попадали в объятия неодолимой силы.

– Стоим на огне, – сказал Инженер.

Это значило, что ракета оторвалась от грунта и выбрасывает ровно столько огненных газов, чтобы уравновесить собственную тяжесть.

– Нормальная синергическая, – оказал Координатор.

– Входим за нормальную, – доложил Кибернетик.

Лапы амортизаторов вылезли из цилиндров и медленно поползли назад.

– Кислород! – машинально крикнул Доктор, как бы внезапно проснувшись, и сам закусил эластичный мундштук.

Через двенадцать минут корабль вышел из атмосферы. Не уменьшая скорости, он уходил в звездную чернь по виткам разматывающейся спирали. Семьсот сорок огоньков, указателей, контрольных ламп, приборных шкал пульсировали, дрожали, мигали и переливались в рубке. Люди расстегнули пояса и побросали карабины на пол. Они подходили к распределительным пультам, недоверчиво клали на них ладони, проверяли, не греются ли где-нибудь трубопроводы, не слышно ли шипения замыканий, подозрительно втягивали воздух, отыскивая в нем запах огня, гари, заглядывали в экраны, проверяли показания астродезических калькуляторов – все было таким, каким должно было быть: воздух чистый, температура нормальная, распределительный щит словно никогда и не превращался в груду обломков.

В навигационной рубке над картами склонились Инженер и Координатор.

Звездные карты были больше, чем стол, они свисали, иногда рвались, давно велись разговоры, что в навигационной нужен стол побольше, так как все топчутся по картам. Стол по-прежнему был тот же.

– Видел Эдем? – спросил Инженер.

Координатор взглянул на него непонимающе.

– Кто? Я?

– Сейчас. Погляди.

Координатор обернулся. На экране плыла, гася близкие звезды, одна огромная опаловая капля.

– Прекрасная планета, – сказал Инженер. – Потому мы и свернули, что она такая прекрасная. Мы хотели только пролететь над ней.

– Да, – повторил Координатор. – Хотели только пролететь.

– Исключительный блеск. У других планет он не такой чистый. Земля просто голубая.

Они все еще смотрели на экран.

– Остались, – тихо сказал Координатор.

– Да, он так хотел.

– Ты думаешь?

– Уверен. Он предпочитал, чтобы это сделали мы, а не они. Это было все, что мы могли для него сделать.

Некоторое время они молчали. Эдем удалялся.

– Какая чистая, – сказал Координатор. – Но… знаешь? Из распределения вероятностей следует, что бывают еще прекраснее.

Краков – Закопане, лето 1958

Перевел с польского Дм. Брускин