ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Обход ракеты длился довольно долго. Двутел особенно интересовался атомным реактором и автоматами. Инженер рисовал ему множество эскизов. Автомат возбудил явный интерес гостя. Он подробно осмотрел микроцепь и чрезвычайно удивился, увидев, что вся она погружена в резервуар, охлажденный жидким гелием. Это был криотронный мозг сверхпроводящего типа для особо быстрых реакций. Видимо, однако, двутел уловил, с какой целью охлаждается мозг, так как очень долго покашливал и с большим одобрением изучал схемы, которые чертил ему Кибернетик. Казалось, на тему электрических схем договориться гораздо легче, чем о том, каким жестом или символом обозначить даже самые простые слова.

В пять утра Химик, Координатор и Инженер пошли спать. Грузовой люк закрыли, а в тоннеле на посту остался Черный. Физик, Кибернетик и Доктор пошли с двутелом в библиотеку.

– Подождите, – сказал Физик, когда они проходили мимо лаборатории, – покажем ему еще таблицу Менделеева, там есть схематические рисунки атомов.

Они вошли внутрь. Физик начал копаться в куче бумаг под шкафами, в этот момент что-то затрещало.

Физик выбрасывал из угла шелестящие рулоны и ничего не слышал, но Доктор насторожился.

– Что это? – спросил он.

Физик выпрямился и тоже услышал щелчки. Он посмотрел на товарищей испуганными глазами.

– Это тот Гейгер, там… стойте! Где-то утечка…

Физик подскочил к счетчику. Двутел стоял неподвижно и водил глазами по приборам. Потом он приблизился к столу, счетчик загрохотал длинными сериями, как барабанщик, выбивающий протяжную дробь.

– Это он! – крикнул Физик, схватил обеими руками металлический цилиндр и направил его на гиганта. Счетчик загудел.

– Радиоактивный? Он? Что это значит? – спрашивал ошеломленный Кибернетик.

Доктор побледнел. Он подошел к столу, посмотрел на дрожащий индикатор, вынул из рук Физика металлический цилиндр и начал водить им в воздухе вокруг двутела. Дробь ослабевала тем явственнее, чем выше он поднимал датчик. Когда он опустил его к толстым, бесформенным ногам пришельца, прибор зарычал. На шкале вспыхнул красный огонек.

– Радиоактивное заражение… – выдавил Физик.

Двутел переводил глаза с одного на другого, удивленный, но совершенно не обеспокоенный непонятной для него операцией.

– Он попал сюда через отверстие, которое прожег Защитник, – тихо сказал Доктор. – Там все радиоактивно… Он там прошел…

– Не подходи к нему! – выкрикнул Физик. – Он излучает минимум миллирентген в секунду! Подожди – нужно его как-то… Если закутать его в керамитовую фольгу, можно будет рискнуть…

– Но, послушай, тут речь идет не о нас! – повысив голос, сказал Доктор. – Речь идет о нем! Как долго он мог там находиться? Сколько получил рентгенов?

– Не… не знаю. Откуда я могу знать… – Физик все еще смотрел на рокочущий счетчик. – Ты должен что-то сделать! Ацетатная ванна, абразия эпидермиса… Он, смотрите, он ничего не понимает!

Доктор, не сказав ни слова, выбежал из лаборатории. Через минуту он вернулся с аптечкой первой помощи при радиационных поражениях. Двутел сначала как будто хотел воспротивиться непонятным процедурам, но потом позволил делать с собой все, что нужно.

– Надень перчатки! – крикнул Физик Доктору, который голыми руками трогал кожу лежащего двутела.

– Разбудить остальных? – неуверенно спросил Кибернетик.

Он стоял у стены, опустив руки. Доктор натягивал тяжелые перчатки.

– Зачем? – сказал он и низко наклонился. – Пока ничего… Эритема проявится через какие-нибудь десять-двенадцать часов, если…

– Если бы мы могли с ним договориться, – буркнул Физик.

– Переливание крови… Но как? Откуда? – Доктор смотрел перед собой невидящим взглядом. – Тот второй! – вдруг воскликнул он, заколебался и добавил тише: – Нет, не могу, пришлось бы сначала исследовать кровь обоих на агглютинацию у них могут быть разные группы…

– Слушай, – Физик оттянул его в сторону, – дело плохо. Боюсь, ну, понимаешь? Он должен был пройти по зараженному пятну как только упала температура – в районе микроаннигиляционной реакции всегда образуется много радиоизотопов. Рубидий, стронций, иттрий и все прочее. Редкие земли. Он пока еще ничего не чувствует, самое раннее завтра – так я думаю. У него в крови есть белые тельца?

– Да, но они выглядят совершенно иначе, чем у людей.

– Все обильно размножающиеся клетки поражаются всегда одинаково, независимо от вида. Он должен иметь несколько большую сопротивляемость, чем человек, но…

– Откуда ты знаешь?

– Потому что нормальная радиоактивность грунта здесь почти в два раза выше, чем на Земле, значит, они в определенной степени могут быть к ней приспособлены. Твои антибиотики здесь, конечно, ни к чему?

– Ни к чему. Конечно, ни к чему – тут должны быть какие-то совсем другие бактерии…

– Так я и думал. Знаешь что? Мы должны прежде всего договориться… Выяснить как можно больше. Реакция наступит самое раннее через несколько часов…

– А! – Доктор быстро взглянул на Физика и опустил глаза.

Они стояли в пяти шагах от полулежащего двутела, который не спускал с них бледно-голубых глаз.

– Чтобы вытянуть из него как можно больше, прежде чем – умрет?

– Я не думаю об этом таким образом, – сказал Физик. Он старался сохранить спокойствие. – Я полагаю, что он будет вести себя, как человек. Психическое равновесие он сохранит в течение нескольких часов, потом наступит апатия – ты ведь знаешь. На его месте каждый из нас думал бы прежде всего о выполнении задания.

Доктор пожал плечами, посмотрел на Физика исподлобья и вдруг улыбнулся.

– Каждый из нас, говоришь? Да, возможно, зная, что произошло. Но он пострадал из-за нас. По нашей вине.

– Ну и что из этого? Для тебя важно какое-то искупление? Не будь смешным!!

На лице Физика выступили красные пятна.

– Нет, – сказал Доктор. – Я не согласен. Понимаешь, это, – он показал на лежащего, – больной, а это, – он стукнул себя пальцами в грудь, – врач. И остальным здесь нечего делать.

– Ты так считаешь? – громко сказал Физик. – Но это наш единственный шанс. Мы ведь не сделаем ему ничего плохого. Это не наша вина, что…

– Неправда! Он облучился потому, что шел по следу Защитника! А теперь довольно. Нужно взять у него кровь.

Доктор подошел к двутелу со шприцем. Секунду стоял над ним, как бы колеблясь, потом вернулся к столу за другим шприцем. На оба насадил иглы, вынутые из гамма-стерилизатора.

– Помоги мне, – обратился Доктор к Кибернетику.

Он вернулся к двутелу. На его