class="p1">Его голос заметался в замкнутом помещении. Ответа не было.

– Иди сюда, осмотрим как следует люк, – сказал Инженер.

Он опустился на колени перед плавно вогнутой плитой и, приблизив лицо к кромке, освещал ее сантиметр за сантиметром. Световое пятно ползало по уплотнению, которое прочертила еле заметная сетка трещин.

– Внутри нигде не расплавилось. Впрочем, это не удивительно – керамит очень плохо проводит тепло.

– Может, попробуем еще раз? – предложил Доктор, положив руку на маховик.

– Это бессмысленно, – запротестовал Химик.

Инженер приложил ладонь к крышке люка и вскочил.

– Ребята, нужна вода! Много холодной воды!

– Зачем?

– Дотроньтесь до крышки – горячая, а?!

К крышке прикоснулось несколько одновременно протянутых рук.

– Почти обжигает, – сказал кто-то.

– Это наше счастье!

– Почему?

– Корпус разогрет, он расширился, и крышка тоже. Если мы будем ее охлаждать, она сожмется, и, может, удастся ее открыть.

– Вода – это мало. Может, еще есть лед. Он должен быть в морозилках, – сказал Координатор.

Один за другим Физик, Химик, Кибернетик, Доктор соскакивали в коридор, который загрохотал под их шагами.

Координатор остался около люка вместе с Инженером.

– Поддастся, – сказал он тихо, как бы про себя.

– Если не заплавилась, – буркнул Инженер. Он водил по кромке люка руками, проверяя его температуру. – Керамит начинает плавиться выше трех тысяч семисот градусов. Ты не заметил, сколько в конце имела обшивка?

– В конце все приборы показывали числа прошлогоднего календаря. Во время торможения было больше двух с половиной, если не ошибаюсь.

– Две с половиной тысячи градусов – это еще не страшно.

– Да, но потом!

Над горизонтальным изломом крышки показалось разгоряченное лицо Химика. Фонарь, висящий у него на шее, качался, огонек прыгал по кускам льда, которые торчали из ведра. Химик подал ведро Координатору.

– Погоди-ка… а как мы, собственно, будем охлаждать?… – забеспокоился Инженер. – Сейчас.

Он исчез в темноте. Снова послышались шаги. Доктор принес два ведра воды с плавающим в ней льдом. Химик светил, Доктор вместе с Физиком начали поливать крышку люка водой. Вода стекала на пол, в коридор. Кибернетик принес ведро мелко расколотого льда и пошел за новой порцией. Когда они поливали крышку десятый раз, им показалось, что они слышат слабенькие потрескивания. В ответ раздались радостные крики. Появился Инженер. Он прикрепил на грудь большой фонарь со скафандра. Сразу стало светло. Инженер бросил на пол охапку пластиковых плит из рубки. Все начали старательно обкладывать крышку кусками льда, прижимая их пластиком, надувными подушками, книгами – всем, что приносил Физик. Наконец, когда они едва могли разогнуть спины, а от ледяной стенки почти ничего не осталось – так быстро таял лед, соприкасаясь с разогретой крышкой люка, – Кибернетик обеими руками схватился за штурвал и попробовал его повернуть.

– Погоди, еще рано! – сердито крикнул Инженер, но штурвал повернулся удивительно легко.

Все вскочили. Штурвал крутился все быстрее. Инженер схватился за середину рукоятки предохранительного тройного ригеля, дернул. Раздался такой звук, словно треснуло толстое стекло, крышка навалилась на них сначала легко, потом вдруг ударила тех, кто стоял слишком близко, и из раскрывшейся темной пасти с грохотом обрушилась черная лавина.

– Что это? – чужим голосом сказал Кибернетик. Он стоял позади всех, у самого выхода из шлюза.

– Проба грунта планеты Эдем, – ответил Координатор, помогая Химику выбраться из-за откинутой вбок крышки.

– Да, – подхватил Инженер. – Весь люк засыпан. Должно быть, мы здорово зарылись в землю.

– Это первая посадка под поверхность неизвестной планеты, правда? – спросил Доктор.

Неожиданно все начали смеяться. Кибернетик закатывался так, что у него выступили слезы.

– Хватит! – резко крикнул Координатор. – Не стоять же так до утра. За инструментами, ребята, нужно выбираться.

Химик наклонился и поднял с холмика, выросшего на полу перед люком, тяжелую спрессованную глыбу. Из овального отверстия выдавливалась земля, время от времени жирно поблескивающие темные куски скатывались по поверхности миниатюрного оползня даже в коридор.

Все спустились вниз – в шлюзе не осталось места даже чтобы сесть; Координатор и Инженер спрыгнули в коридор последними.

– Как глубоко мы могли воткнуться? – вполголоса спросил Координатор Инженера.

– Как глубоко?.. Это зависит от слишком многих факторов. Тагерссен вошел в грунт на восемьдесят метров.

– Да, но что осталось от ракеты и от него!

С инструментами было очень плохо. Корабль, как и все корабли дальнего радиуса действия, имел на борту двойной комплект автоматов и дистанционно управляемых полуавтоматов для различного рода работ, в том числе поверхностно-земных, каких могут требовать разнообразные планетные условия. Однако эти устройства сейчас были неисправны, и при отсутствии электроэнергии нечего было и думать о том, чтобы их привести в действие. Единственная большая землеройная машина с приводом от атомного микрореактора, которой они располагали, также требовала электроэнергии для запуска. Приходилось использовать совершенно примитивные инструменты, лопаты и кирки. Но сначала их нужно было сделать, а это оказалось совсем не просто.

С момента катастрофы прошло три четверти суток, и все падали от усталости. Доктор объявил, что нужно поспать хотя бы несколько часов. Но сначала необходимо было устроить какие-то постели, так как койки в спальных помещениях, наглухо прикрепленные к полу, стояли теперь вертикально. Переставить их было слишком сложно, поэтому в библиотеку, которая пострадала меньше всего, – почти половину книг уже до этого вытащили в коридор, – снесли надувные матрацы, и все легли на них вповалку.

Скоро выяснилось, что, кроме Химика и Инженера, никто не может заснуть. Доктору пришлось встать и отправиться с фонариком на поиски снотворного. Это заняло у него почти час, он вынужден был пробиваться в медпункт через маленький тамбур, заваленный грудами разбитых аппаратов и аналитической посуды. Все это вывалилось из стенных шкафов и закрывало доступ к двери. Наконец, – его ручные часы показывали четыре утра бортового времени, – снотворное было роздано, фонарь погашен, и вскоре беспокойное дыхание наполнило темноту библиотеки.

Все проснулись неожиданно быстро. Только Кибернетик, который принял слишком большую дозу снотворного, был как пьяный. Инженер жаловался на острую боль в плече. Доктор обнаружил у него болезненную опухоль, вероятно, Инженер повредил себе сустав, когда возился с рычагами люка.

Настроение было понурое. Почти никто не разговаривал, даже Доктор. До остатков продуктов в шлюзе добраться не удалось – на дверцах шкафа со скафандрами покоился большой холм земли, поэтому Физик и Химик еще раз пошли на кухонный склад