он ломаться будет. То одно, то другое. Вам бы посвежее чего-нибудь подобрать. А лучше вообще новый взять. Тульский завод хороший, Екатерининский — тоже. На любой карман выпускают. А тут…

— Он мне дорог. Как память, — оборвал его Чернов. — Это подарок.

— Тогда не мучайте его, — вздохнул мужчина. — Он свое отъездил. Порядок в нем наведите, к мастерам на полировку и мойку заедьте. А потом в гараж. Так, прокатиться раз в месяцок, чтобы не закис. И будет он памятью, а так… Так он у вас долго не протянет. Или в ремонте стоять будет постоянно.

Чернов тяжело вздохнул, а затем неуверенно кивнул.

— Понимаю. Спасибо за совет.

— Да, не за что, — вздохнул мужчина. — Я прокладку нормальную поставил. Подтянул по мелочи, масла долил. Да, и если в гараж ставить будете — вы воду с радиатора слейте. Туда лучше Фельговскую заливать.

— Кого?

— Ну, антифриз. Тот, что не мерзнет и на морозе трубки не рвет, — пояснил механик.

— Понял. Сколько с меня?

— Пятнадцать, — пожал плечами механик.

Константин тут же достал бумажник, выудил две купюры по десятке и протянул мужчине.

— За совет и за работу, — произнес он.

Мальцев довольно улыбнулся, забрал деньги тут же убрал их в карман. Чернов же спрятал бумажник во внутренний карман и достал небольшие карманные часы. Открыв их, он хмуро глянул на каплю, что так и стояла по центру и тяжело вздохнул.

— Надо перепроверить по серьезному, — произнес он, убрал артефакт и направился к водительскому месту.

* * *

Павел Павлович шел неторопливо, с достоинством, постукивая тростью с золотым навершием по мраморному столу.

Зарубин был одет с виду не броско. Серый костюм, белая рубашка и черный галстук. Однако, знающие люди прекрасно знали покрой такого костюма. Это был очень и очень дорогой портной из Государева швейного приказа.

— Ваше благородие, — возник перед ним парень белой рубахе. — Разрешите проводить вас. Дональд Блек и Рафаэль де Лоран вас уже ожидают.

Павел павлович молча кивнул и неспеша, так же постукивая тростью направился за половым.

Тот провел его в зал, свернул сразу в сторону и остановился у столика на углу.

— Прошу-с, — отодвинул он стул для Зарубина.

Тот едва заметно кивнул и уселся за стол, сразу оглядев двух мужчин напротив.

— Что желаете, ваше благородие? Апперитивчик? Кофейку?

Зарубин глянул на бутылку шампанского, тарелку с мелкими брускетами перед одним мужчиной, затем на бутылку виски и широкий стакан со льдом перед другим мужчиной и вздохнул.

— Водки. Штоф. Селедочки в маслице, картошечки отварной, сальца нарежь и хлеба бородинского.

— Сделаем, — тут же поклонился половой, но тут Зарубин ухватил его за рукав.

— Сало чтобы тонко порезали. Как строганину. Понял?

— Понял, все сделаем, — еще раз поклонился половой и удалился.

Павел Павлович же оглядел мужчин.

Худощавый, в фраке, с тонкими усиками под носом, взял бокал и кивнул зарубину.

— Vous n’étiez pas pressé, — произнес он на французском.

— Де Лориан, — произнес Зарубин, глядя на него. — Давайте без этих ваших… — тут он сделал неопределенный жест рукой. — У меня от французского на голодный желудок — изжога.

Мужчина фыркнул, пригубил шампанского и откинулся на спинку стула.

— За старину все держитесь, Пал Палыч, — хмыкнул второй мужчина с акцентом. Коренастый широкоплечий и с лысой головой. — Водочка, селедочка, картошечка. Исконно-посконно или как там?

— Я, Дональд, качество люблю, а не моду, — буркнул Зарубин. — Мне этот ваш самогон… — кивнул он на бутылку. — Поперек горла. Ни вкуса путевого, ни наслаждения. И голова с него болит страсть как. Да и закусывать я приучен. А не хлестать со стакана.

— А может вы, Пал Палыч, просто пить не умеете? — подал голос Рафаэль.

— Может и не умею, — пожал плечами Зарубин. — Я, господа, человек дела. А питье спиртного — это не дело. Это отдых.

В этот момент к столу подошел половой, который тут же молча принялся выставлять на стол тарелки. Селедочка, филе, кусочками в маслице. Сбоку сервировочной овальной тарелки лимончика кусочек, и горочка лучка репчатого, полукольцами. Картофель в тарелке глубокой, очищенный, отварной нарезанный так, чтобы на один укус, а сверху кусочек маслица сливочного. Подтаявшего, так чтобы желтизна по картофелю пошла. Следующее блюдце — сальцо. Тоненько нарезанное, в трубочку закрученное и на шпажку насаженное. Чтобы руки господа не марали. А уж в заключении — корзиночка плетеная, с хлебом черным, бородинским.

Зарубин с видом знатока пододвинул к себе тарелку с картошкой, вилку взял и кусочек в рот закинул. Затем взял штоф запотевший, налил рюмашку и под взглядами двух мужчин опрокинул в себя. Затем еще кусочек картошечки, а за ним селедочки кусочек.

— Что за собр, господа, — причмокнув губами, произнес он. — Дело подано. Мои стряпчие работают. Или вы меня позвали, чтобы я вам аппетит испортил.

— Да нет, Палыч, — хмыкнул коренастый мужчина, поднял свой стакан и пригубил виски. — И без тебя нашлось кому испортить.

Зарубин хмыкнул, снова налил стопку и взял сало. Опрокинув рюмку, он закинул сало в рот и выжидательно уставился на собеседников.

— Казус, месье Зарубин. Казус, — спокойно произнес ДеЛориан. — Мы вроде бы все обговорили. Шахты месье Блеку, под разработку совместной компании. Нам земли, в Таласской долине, под виноградники. Мы свою работу выполнили, как договаривались, а вы?

Зарубин спокойно подцепил селедочки, закинул в рот, а за ней немного картофеля. Затем он отложил вилку, спокойно налил рюмку и опрокинул в себя.

— Сказано — счета мои. Поместье мое. Все финансовые обязательства и договоры — мои. Если вы решили переиграть… — тут на его лице появилась кривая усмешка. — Так я вам глотки перегрызу и плевать я хотел на вашу дипломатическую неприкосновенность.

Рафаэль и Дональд переглянулись.

— Павел Павлович, — тщательно выговорил Блек. — Вы… не в курсе?

Ухмылка сползла с лица мужчины и он хмуро переводил взгляд с одного собеседника на другого.

— Не в курсе чего?

— Государь ваш фамилию Ожоговых из реестра аристократов не вычеркнул, — пожал плечами Рафаэль и опрокинул остатки шампанского в рот.

— Как не вычеркнул? Он сегодня же был в приказе, — произнес Зарубин наблюдая как Де Лориан закинул маленький бутерброд в рот и принялся наливать шампанское.