Патриот. Смута. Том 13 - Евгений Колдаев

Евгений Колдаев

Патриот. Смута. Том 13

Глава 1

Миг, второй.

Я сам, вооруженный аркебузой, прижался плечом рядом с бойницей гуляй — города. Ждать! Пока бить своими силами, пускай думают что нас тут мало. Четыре полные сотни и те казаки, что отступить успели от первой линии. Сколько их осталось? Многие ранены. Но сотни две тоже укрепились у гуляй — города.

Беда была в том, что возы я растянул от ловчих ям близ оврага, до позиций отца и сына Голицыных. А вот с гуляй — городом получилось хуже. Его центр упирался в то, что осталось от сгоревшего монастырского подворья. Преимущественно два белокаменных здания со следами пожара и несколько остовов выгоревших деревянных построек. С краями же было хуже. Правая сторона упиралась в пруд, и там, и по берегу и по воде можно было нас обойти. А левая заходила за волчьи ямы, давая возможность маневру кавалерии. При должной сноровке и толковости, там тоже можно было нас обойти и ударить прямо на госпиталь.

Поэтому держаться нужно здесь, притягивать силы противника в центр, куда он изначально — то и бил.

Я резким движением высунулся, глянул в бойницу. Вернулся обратно. Пехота ляхов неслась вперед. Бегом преодолевала расстояние от возов до нас.

Тридцать шагов. Пятнадцать.

Лица перекошены, на них застыла гримаса страха и ярости.

— Пали! — Заорал я. И где-то сотня аркебуз разом грохнула. Встретила огнем эту несущуюся орду.

Первые падали, но на их место вставали другие, идущие следом.

В ответ по гуляй — городу ударил нестройный выстрел. Но пули завязли в толстых шкурах. Застряли в дубовых укреплениях. Все же то была настоящая мобильная крепость. Конечно не белокаменный кремль, но вполне себе годная и хорошо укрепленная.

Я откинулся от бойницы.

Руки сами перезаряжали аркебузу, а глаза смотрели по сторонам.

Часть моих бойцов, десятка личной охраны с которыми я прошел через многое, и их молодой десятник Афанасий Крюков, изготовились бить копьями в бойницы, как только там народ полезет. И между сцепок тоже разить, сечь саблями, колоть.

Полтора десятка бойцов на узкий участок фронта, считай, подвода и ее сцепки с соседями.

Привычными движениями я вкатил пулю вслед за засыпанным порохом, придавил…

Взревел рог. Все ближе и ближе. Гусария идет, она на подходе, уже скоро будет здесь. Черт, может быть уже пора? Богдан лихим ударом уколол кого-то слева от телеги, на которой держались укрепления гуляй-города. Еще один боец, по другую сторону от меня, колол копьем. Раз, другой. Но тут древко перехватили. Он взревел, потянул на себя.

Я тут же выхватил пистолет и пальнул, не глядя, в бойницу.

Миг, и такое же могло произойти с той стороны. А нам этого совсем не надо.

Судя по крику, попал. Служилый выдернул оружие, ухмыльнулся и опять ударил. На той стороне орали, отбивались. Люди там совершенно не хотели помирать и делали все возможное, чтобы выжить и выдавить нас с гуляй — города. Их беда была в том, что впереди мы, злые московиты, а позади их паны, которые вряд ли потерпят отступление.

Польская пехота попала.

— Черт. — Выругался впопыхах. Ствол пистолета был горячим от выстрела. Его тоже перезаряжать.

Мои рейтпистоли остались в кобурах на скакуне. Он стоял чуть поодаль, как и все остальные лошади нашего малого конного отряда, вступившего в бой. Там их удерживали вестовые.

Вокруг казаки лихо бились, давали жесткий отпор врагу. И было понятно, что еще чуть-чуть, и покатится польская пехота обратно. Конец им всем. Не поможет даже страх от того, что свои могут не оценить отхода и начать сечь саблями и гнать обратно на приступ.

Но тут, наконец-то, я услышал храпение лошадей и стук копыт. В бой, после нашего дружного залпа, двинулись казацкие хоругви, что стояли за спинами пехоты. Поняли, слишком мало осталось бойцов в первых рядах и слишком тяжело дается им прорыв.

Чем правда паны решили ломать наш гуляй — город?

Неужто, как и там внизу, перед центральным редутом, часть всадников спешится и начнет разбирать ограждения вручную? Видимо так, другого варианта нет. Криво улыбнулся, пальнул из аркебузы и вновь заряжал. Думал. Тут не то, что мы сделали за сутки внизу. Эти конструкции готовились давно, загодя, и имели исключительно важное значение. Все было продумано. Каждый воз укреплен и оснащен.

Поглядим. Я скрипнул зубами. Чем дольше вы тут будете, тем лучше.

Грохнуло несколько выстрелов, затем еще и еще. Конные ляхи целились по бойницам, чтоб подавить наше сопротивление и выстрелы, осыпающие накативших пехотинцев. Несколько казаков слева и справа упали. Люди кричали, ругались. Кто-то начал оттаскивать раненых.

— К бойницам! Бей! — Орали десятники и сотники.

Пора!

Я взмахнул рукой. Дал понять вестовому, что пора.

Тот дернулся, кивнул, помчался к Шереметевским бойцам. Но те ждать и тратить время не стали. Они знали, что надо делать. Вскидывали луки с уже наложенными стрелами. Натягивали тетивы.

Мгновение, второе.

Воздух наполнили сотни стрел. Люди московские, под началом Шереметева, все же были опытные и толковые. Площадь за гуляй — городом покрывали стрельбой. И двинулись неспешно в нашу сторону, продолжая опустошать свои колчаны. От воинства этого отделился сам Фёдор Иванович, ускорился. Я-то его чуть раньше ждал, но что-то он замешкался.

Крики умирающих, проклятия и сорванное ржание лошадей, раздались по ту сторону нашей стены. Не привыкли ляхи к таким потерям.

Дрогнули!

Неужто побегут⁈

Но трубы подходящей крылатой гусарии были все ближе, и вроде бы попятившаяся, на миг смятенная под стрелами сила, замерла, и спустя миг пошла на приступ вновь, с новой безумной яростью. Не желали они отступать, откатываться, ощущали, что еще немного и они могут вырвать у нас победу.

Я слышал как обезумевшие от боли лошади мечутся там, за стеной гуляй — города. Миг, и одна с ужасающим грохотом влетела в сцепку рядом с нами. Богдан еле успел отскочить. Конь совсем обезумел от боли, скинул седока, попытался перепрыгнуть, но зацепился. Врезался, напоролся, заржал в предсмертной муке.

Удар копья все закончил. Туша повисла между возами.

Еще один скакун, воза через два, каким-то чудом смог перелететь на нашу сторону, но приземлился неудачно. Подломились ноги. Забился в судорогах.

Взревев там за стеной, ляхи всеми силами рванулись вперед. И это хорошо. Всех их надо вытащить сюда.

— Пантелей! Знамя! — Закричал я, вновь высовываясь и паля из аркебузы.

Богатырь