Парень подошел, растолкал ироги по карманам и хмуро глянул на хозяина пекарни.

— Нареканий не было, вы с мясом обещали… — произнес он.

— Не ломался бы, с мясом сегодня бы был, — хмыкнул Лев Петрович, внимательно наблюдая за парнем.

Тот молча кивнул, обошел прилавок и направился к двери. Остановившись у ней, он произнес:

— Завтра не приду. На другую работу пойду.

— Не приходи, — пожал плечами Лев Петрович. — Только тогда и послезавтра тоже не приходи. Если завтра я тебя тут с рассветом не увижу, послезавтра уже другой за тебя работать будет. Понял?

— Понял, — буркнул Максим и покинул лавку.

— Вот ведь босота подзаборная, — рыкнул Лев Петрович, покосившись на девушку. — Я его из грязи значит! Отмыл, работу дал! Кормлю, а он? Видала, да? Придет у меня этот сукин сын… Приползет, да я ему дулю в нос суну!

В этот момент дверь лавки с шелестом открылась и на пороге показался мужчина. Строгий черный костюм, на голове шляпа-котелок, черные перчатки на руках.

— Здравствуйте, ваше благородие, — тут же соскочил со стула Лев Петрович, заметив одежду посетителя. — Пирогов желаете или за хлебушком свежим пожаловали? У нас мука — высший сорт! Ипатьевская!

Мужчина же молча подошел к прилавку, оглядел молчащую девушку и пекаря, а затем достал артефакт. Карманные часы, однако никакого циферблата, а вместо стрелки капелька крови, что замерла по центру.

— Я кое-кого ищу, — произнес он спокойно. — Человека. Девочку или мальчика, лет двенадцати. У вас кто-то еще работает? Может быть у вас есть дети?

Хозяин лавки еще раз оглядел мужчину, глянул на артефакт у него в руке и замотал головой.

— Не берем никого! Сам вот, своими руками пироги леплю. Марфа вот, за прилавком стоит, да то племянница моя, троюродная. С Сердюковки. А больше и нет никого.

— Точно? — уставился в глаза пекаря Чернов.

— Вот вам крест! Брал раньше мальцов, в помощь, да бестолковые, — развел руками Лев Петрович. — То пироги по полу валяют, то денег требуют. А я ведь честь по чести, кормлю, работу даю…

Константин молча кивнул, снял перчатку и приподнял ткань, под которой лежали беляши. Взяв один, он сунул его в рот, достал монету и положил на прилавок.

— Спасибо, ваше благородие, — тут же закивал пекарь и сгреб монету с прилавка.

Дождавшись когда тот покинет лавку, мужчина глянул в руку.

— Гривенник, — хмыкнул он и сунул его в карман.

— А это кто был? — подала голос девушка.

— Черт его знает, — буркнул Лев петрович. — Но если завтра этот обормот заявится — гони его метлой, как босоту уличную. Поняла?

— Поняла, а…

— А остальное не нашего ума дело, — вытер руки об фартук пекарь. — не было тут никого, ничего не знаем. Усекла?

— Да, а…

— Кассу считай, — буркнул Лев Петрович, покосился на закрытую дверь и достал учетную книгу. — Делов невпроворот, некогда лясы точить.

* * *

— Руки бы поотрывать этому мастеру, — проворчал мужчина в промасленном комбинезоне.

Он по пояс залез под капот и копался в двигателе. Поворчав что-то еще, он выронил ключ, что со звоном упал на бетонный пол.

— Да, етить твою же мать… — выругался он, вылез и полез под машину.

Достав ключ, он выпрямился и принялся поворачивать корпус в одну сторону, а затем в другую.

— Здравствуйте, дядь Миш, — раздался голос от входа.

Мужчина глянул на парня лет двенадцати и нахмурился.

— Тебе чего?

Парень неуверенно подошел к черному автомобилю, глянул на двигатель в следах от масляных рук и произнес:

— Дядь Миш, мне бы керосину. А лучше работы…

Механик вздохнул, осмотрел парня с ног до головы и спросил:

— Что, поперли с пекарни?

Максим сморщился и кивнул.

— Правы вы оказались. Жлоб он. Денег обещал, штрафовал, а сегодня в лоб сказал — денег не дам, за пироги работать будешь.

— Этот — да, — вздохнул Мальцев и покосился на автомобиль. — Всегда жлобом был, да и пироги у него… Теста два кулака, а начинки — жменьку.

— Я это… — парень опустил взгляд и вздохнул. — Вы говорили, что возьмете, если…

— Условия те же, — хмыкнул механик. — Первые пол года — учишься. Платить не буду. Еду дам, одежу рабочую какую-нибудь найдем. Помыться есть где. Керосина давать буду, но не много. Как руки прямо встанут — буду тебе мелочь отдавать, но за инструмент и место — половину заберу. Устраивает?

Парнишка не поднимая взгляда кивнул. Мальцев же взял тряпку, вытер руки и подошел к ящику с кучей непонятных железок, от которых пахло бензином.

— Значит, сейчас карбюраторы отмоешь. Эти — Ваньковские. Хлам, но еще поработают. Бензин в той же фляжке, корыто на заднем дворе. Понял?

— Понял, — кивнул парень и подхватил увесистый ящик.

— Прополощешь и щеткой пройдешь, чтобы блестели, — буркнул он вслед мальчишке.

Парень скрылся за дверью, а мастер вздохнул и покосился на автомобиль.

— Мда… — произнес он, разглядывая старомодный агрегат.

В этот момент у ворот показался мужчина в черном костюме и шляпе-котелке.

— Доброго дня! — произнес он и прошел к автомобилю. — Я на счет… этой машины.

— Константин Александрович? — нахмурился мастер.

— Он самый, — кивнул Чернов. — Могу я узнать, что с…

— Криворукие дебилы с вашим агрегатом случились, — хмыкнул Мальцев. — Ей богу, увидете еще раз этих горе мастеров — в рожу им плюньте. Прокладку из бумаги на головку двигателя — это еще додуматься надо!

Константин приподнял одну бровь и уточнил:

— В смысле…

— Ага. Вот прям из картона. То ли плакат какой, то ли еще чего. Там даже буквы кое-где проглядывали.

Чернов тяжело вздохнул, недовольно поджал губы и спросил:

— Что с двигателем?

— Живой. Компрессия есть, искра на месте, но… — тут мужчина глянул на старомодный автомобиль, затем на дорогой черный костюм и произнес: — Старый он уже.

— Но еще походит?

— Походит, но всему есть предел, — Мальцев вздохнул, бросил ветошь на верстак и продолжил: — Вы уж не серчайте, но у машин тоже срок службы есть. Металл, он выносливый. Можно поршневую менять, можно агрегаты менять, покрасить, подварить, но чем дальше, тем чаще