— Объявлен запрет на действие с рудниками, землями и поместьем. Назначен управляющий, — спокойно произнес Блэк и пригубил виски. — Все финансовые обязательства, займы и прочее заморожено.

Зарубин втянул носом воздух, а затем спросил:

— Государь открывал реестр? Он был в…

— Мои люди говорят, что нет, — пожал плечами худощавый мужчина и снова откинулся на спинку кресла.

— Мои подтверждают, — кивнул Дональд. — Вы понимаете, что это значит?

Зарубин нервно хохотнул, откинулся на спинку стула и принялся выбивать дробь пальцами о белоснежную скатерть.

— Вот ведь сукин сын, а, — усмехнулся он. — Вот ведь лис старый…

— Павел, не могли бы вы прояснить, что это значит? — подал голос Де Лориан. — Мы, хоть и проживаем у вас достаточно давно, но в хитросплетении вашего наследования особо не вникали.

— Было бы хорошо, — кивнул Блэк. — Хотя у меня есть подозрения.

— Наследник или прямой потомок в другом роде, — произнес Зарубин, продолжая выстукивать пальцами по столу. — Потомка быть не может. Ожогов не стал бы так рисковать, а вот наследник…

— Тоесть, вы хотите сказать, что у этого старика есть еще один наследник? — сморщился, словно сунул в рот лимонную дольку Рафаель.

— Его не было в семье. Скорее всего он тайный. В семью не вводили, а это значит… — тут сам Зарубин сморщился. — Бастард. Наследство на бастарда. Если он несовершеннолетний, то опека автоматически переходит государю.

Двое собеседников переглянулись.

— Надо искать бастарда. Если мы его найдем… — начал было Пал Палыч.

— Договор был на помощь в одном деле, — хмыкнул Дональд. — Мы свою работу выполнили. Бастард — это ваша проблема.

— Полностью поддерживаю, — отозвался Рафаэль и пригладил тоненькие усики.

— Вы, тугодумы, еще не поняли? — хмыкнул Зарубин. — Мы в одной лодке. Если не сделаем ничего — ничего и не будет. Хрен тебе, Дональд, а не шахты, — показал дулю одному собеседнику Павел павлович и тут же перевел ее на Де Лориан. — И тебе хрен, а не виноградники. Усекли?

Зарубин отодвинул тарелку с картошкой, поставил рюмку и наполнил ее. Опрокинув ее, он не стал закусывать, а залез в карман и достал блокнот с ручкой.

— Думаем, — буркнул он, перехватив ручку поудобнее. — Куда бастарда можно засунуть? Училище какое-нибудь? Или лицей какой?

Глава 3

Женщина подошла к сухому старичку и смачно залепила ему по заднице мокрым полотенцем.

— Ты, Трофим, совсем берега попутал⁈ — прошипела она сквозь зубы.

— Глаш, ты это… Не балуй, Глаш! Увидят же! — со страхом произнес отскочивший от нее старичок, что тут же ухватился за пятую точку. Мужчина стоял у высокой стойки и листал книгу учета гостей. Всего одной толстой книги хватало для учеба в небольшой гостинице.

— Где вишневая настойка, ирод⁈ — выпучив глаза спросила женщина и угрожающе замахнулась полотенцем. — Вылакал, скотина⁈

— Глаша, а чего сразу вылакал⁈ — возмутился старичок, схватил книгу учета и выставил вперед, словно она могла защитить от побоев. — Кожедубов! Он ночью рюмку перед сном запросил! А потом еще одну и весь бутыль забрал!

Глаша сделала шаг вперед, подслеповато прищурилась и недовольно поджала губы.

— Кожедубов этот съехал или еще тут?

— Так, тут… Он завтра съехать намеревался. За постой он вперед оплатил. И за вишневую настойку тоже расплатился.

Женщина осмотрела старичка с ног до головы и недовольно уперла руки в бока.

— Смотри у меня! Еще раз узнаю, что ты настойки таскаешь… — тут она продемонстрировала ему увесистый кулак с зажатым мокрым полотенцем.

— Боги упаси! — вскинул руки старичок.

Глаша недовольно насупившись направилась в неприметную дверь чуть в стороне, для персонала. Старик же усмехнулся, пригладил небольшие усы под носом и проворчал:

— Узнаешь, как же…

— Кхэм! — раздалось рядом, отчего старик снова вздрогнул.

Перед стойкой стоял мужчина в черном костюме, шляпе котелке и черных перчатках, которые удерживали небольшой саквояж.

— Доброго вечера, — тут же расплылся в улыбке Трофим. — Комнату? Ужин? У нас есть прекрасные номера в…

— Подвал есть? — оборвал его Чернов.

— Подвал? Подвал есть, но там… общая комната. На восемь коек. Просторно, но туалет и душ общий… — растерянно оглядел посетителя трофим.

— Мне подходит. Комнату освободи полностью, — произнес Чернов и глянул по сторонам.

От стойки расходились в стороны коридоры с дверями.

Старичок хмуро глянул в книгу, затем снова поднял взгляд на гостя и произнес, стараясь не выдать шкурного интереса:

— С вас десять рублей.

Чернов молча достал бумажник, извлек купюру и положил на стол, перед стариком. Тот хлопнул глазами, подавил улыбку от явно завышенной цены и сгреб деньги, спрятав их в карман.

— Куда идти?

— Простите, но в цокольное жилье у нас вход отдельный, — указал старичок. — С улицы.

Чернов кивнул и выжидательно уставился на старика. Тот выскочил из-за стойки и встал у входной двери, которую тут же приоткрыл.

— Прошу, ваше благородие, я вас провожу…

Чернов проследовал за стариком. Обошел здание и спустился по неприметной лестнице с торца.

— Тут у нас кочегарная. Сейчас тепло, работника не держим. Прохладно, да и сыровато немного. А вот зимой — царские палаты. Тепло, сухо…

Они прошли через кочегарку в небольшое помещение с низким потолком.

— У нас тут скромно, да и… — начал было Трофим.

— Мне подходит, — кивнул Константин, прикинув расстояние на полу.

— Может вам ужин или…

— Нет. Когда закончу сам приду, — произнес постоялец.

— Как скажите, ваше благородие, — кивнул старик и направился к старенькой деревянной двери в кочегарку. Он уже почти вышел, но остановился.

Секунд десять он молча переминался с ноги на ногу, пытаясь побороть любопытство. Однако, мысль о десяти рублях быстро развеял как любопытство, так и желание лезть в чужие дела. Поэтому он молча вышел и прикрыл за собой дверь.

Чернов же положил на одну из коек саквояж, открыл его и достал карту города. Пусть она была достаточно большой, но из-за густонаселенности, дома на ней выглядели крайне крошечными.

Молча расстелив ее на свободной кровати, он достал небольшую перьевую ручку и вгляделся в называния улиц и домов.

— Мы тут… — сделал он точку, обвел ее кругом, а затем глянул