подвал. Пробежавшись по лесенкам, он толкнул скрипучую дверь и оказался в кочегарке.

— Я дома… — произнес он, подошел к столу и вывалил из завернутой рубахи десяток пирогов.

Парень глянул на маленькое оконце, через которое пробивался луч света, потом оглядел комнатушку и тяжело вздохнул.

— Сука этот Кулебякин, — произнес он, пододвинул к себе керосинку и достал небольшую зажигалку. Поделка, из гильзы и кусочке кремния, чиркнула, выдала небольшой огонек, а спустя несколько секунд комнату осветила керосинка.

— Опять ни копейки не дал, скот такой, — проворчал парнишка. Он нагнулся и зачерпнул кружкой воды из ведра, что стояло на полу. — Я главное все по уму делал. И пироги лепил, и выставлял противни вовремя, а этот козел сам мой противень опрокинул, так еще и меня виноватым сделал.

Парень взял небольшую гнутую подставку из стальных прутков, установил ее на керосинку и поставил кружку сверху. Тут его взгляд скользнул по небольшому столику. Стол был из старых досок, всего с одной ножкой. Одной стороной он прижимался к кирпичной стене и крепился к ней парой старых ржавых уголков. На нормальный стол не было ни денег, ни места, где его разместить.

Максим протянул руку под подобие матраса из мешка и соломы, достал фотографию улыбающейся женщины и примостил у стенки. Так, чтобы было ощущение, что она на него смотрит.

— Думаю валить от него надо, — произнес парнишка и полез в единственный шкафчик в каморке. Достав оттуда мешочек, он заглянул внутрь. Тот был почти пуст. Пару щепоток сухого черного чая, не больше. — Не собирается он платить. Совсем. Только мозги пудрит. То штрафует, то вот… Брак вешает. Ладно хоть поесть дает.

Парень взял чуть-чуть чая, буквально пол щепотки, и закинул в кружку с водой, что уже грелась на керосинке.

— Керосин последний. Я завтра снова к Мальцеву пойду. У него должно скопиться работы. Может нальет баклажку, — произнес парень, взял один пирог и присел на кровать.

Максим откусил пирог и сморщился. Не смотря на то, что снаружи пирог был слегка подгорелым, внутри рядом с начинкой тесто оказалось сырым.

— Вот ведь сука… Специально что-ли? — буркнул он и глянул на фотографию. — Мам, ты глянь, что подсунул, козел!

Мальчишка тяжело вздохнул, посмотрел внутрь пирога, а после глянул на фотографию.

— Да, не ругаюсь я… — проворчал он, скинул ботинки и залез на матрас с ногами. — Обидно просто…

Парень поежился, взял один пирог и положил перед фотографией. В полной тишине, в полумраке который едва разгоняла керосиновая лампа, он откусил пирожок и принялся его жевать.

— Подсолить надо начинку лучше, — произнес он, после того как проглотил. — Пресновато…

Глава 2

— М-м-м-мда, — протянул Чернов, глядя на черный дым из выхлопной трубы своего старенького автомобиля. Мужчина подошел к водительскому месту и заглушил двигатель.

Достав с пассажирского сиденья саквояж и черную шляпу котелок, он захлопнул дверь и огляделся.

Просторная улица, небольшое парковочное пространство у ресторанчика и несколько автомобилей неподалеку. Понимая, что парковка скорее всего принадлежит ресторану, Чернов глянул на вывеску и задумался о необходимости поесть или, хотя бы, известить о временной парковке хозяев заведения.

— Добрый день! — быстрым шагом подошел к нему паренек в аккуратно костюме. — Простите, но сегодня ресторан закрыт. У нас инспекция санитарная и учет. Мы можем забронировать для вас…

— Не надо, — буркнул Константин и глянул на машину. — Тебя как звать?

— Фома. А вы…

— Фома, у меня дым черный валит с автомобиля. Я отправлю сюда людей из мастерской. Они машину заберут. Она пока постоит тут?

Парень нахмурился, оглянулся на ресторан и неуверенно пожал плечами.

— Простите, но…

Чернов залез в карман, вытащил довольно толстый кошель и выудил оттуда купюру. Подойдя к парню, он сунул ее в карман и кивнул на автомобиль.

— Сударь, двигаться на неисправном автомобиле крайне опасно. А ну как я на перекрестке каком заглохну? Дорогу перекрою…

Парень покосился на край купюры, еще раз оглянулся на ресторан и кивнул.

— Очень опасное это дело, ваши автомобили, — произнес он.

— Ну, вот и славно, — хлопнул по плечу парня Чернов и направился дальше по улице.

Спокойно, не торопясь, рассматривая прохожих он прошелся по проспекту несколько кварталов. Клумбы, аккуратно подстриженные деревья, выкрашенные в белый бордюры.

— Поребрик, — нахмурившись произнес Константин и хмыкнул, странному выверку языковых оборотов северной столицы.

Мужчина свернул и остановился у одного довольно необычного здания.

Два этажа, небольшое, но отгороженное от соседних домов небольшим заборчиком. Пара клумб у входа и аккуратная калитка из кованого железа.

Справа — начала складов небольшого торгового посада. За ними сами торговые ряды. Слева — большой новый доходный дом. С колоннами у крыльца, с лепниной.

И тут небольшой старомодный домик, не с новомодным металлом, не с практичным шифером, а с черепицей на крыше. Стены — серый камень. Окна с аккуратными наличниками и массивная деревянная дверь, у которой уже его ждали.

— Кость? — голос встречающего вырвался хриплым, но теплым, как глоток крепкого чая у очага. Силуэт спустился по ступенькам, разглаживая седеющие усы, и хлопнул друга по плечу. — Где тебя черти носили? Выглядишь, будто из морга на обед выпустили.

Чернов прошел к крыльцу, грустно усмехнулся и кивнул. Затем он подошел к ожидавшему мужчине и обнял.Объятия вышли крепкими, по-мужски — с похлопыванием по спине и коротким, без слов, взглядом в глаза.

Захар Пальцев, юрист с репутацией «серого кардинала» в делах столичных аристократов, всегда был таким: сухопарый, как тростинка, с узким лицом, изборожденным мелкими морщинками от бессонных ночей за бумагами, острым прямым носом, и глазами цвета выцветшего пергамента — проницательными, но усталыми, с сеткой лопнувших капилляров. Волосы его, седеющие на висках, были аккуратно зачесаны назад, а сюртук, хоть и потертый, сидел безупречно, подчеркивая худощавую фигуру человека, чья жизнь прошла в лабиринтах контрактов и интриг.

— Внутрь, Захар. Не на улице же болтать, — хмыкнул Чернов, кивая на дверь.

— Да, прости… — тут же сдвинулся в сторону мужчина и приоткрыл дверь. — Проходи.

Константин кивнул, прошел внутрь и замер, от тихого напоминания за спиной:

— Тапочки, Кость. Тапочки.

Чернов тяжело вздохнул, поглядел на тапки в углу и нехотя согнулся, чтобы расшнуровать ботинки. Пара минут и на его ногах оказались тапки из мягкой кожи.

— С твоим заработком