Я долго не могла успокоиться в ту ночь, а Казимир отпаивал меня бромистыми каплями. Мы даже на какое-то время прекратили наши сеансы, сказав публике о том, что у меня легкая инфлюэнция. Но постепенно все вошло в свой рабочий ритм, и Сотников, к счастью, более не появлялся.

Надо отдать должное Казимиру, он старался, чтобы наше с ним пребывание в Париже не было для меня столь утомительным. И он развлекал меня, как мог. Мы стали больше с ним гулять. Ездили в Булонский лес на пикники, ходили по Венсенскому лесу, катались на лодках по озеру Миним. Казимир хотел, чтобы я больше дышала свежим воздухом. Смешной человек – сам, будучи так глубоко погруженным в оккультизм, спиритизм и мистику, он отчего-то думал, что свежий воздух, прогулки, еда и крепкий сон навсегда выбьют из моей головы призрак Николая Ивановича.

– Если он хотел тебе помочь, то ему стоило бы порвать со своим странным ремеслом.

– Это было невозможно, ибо спиритизм стал уже нашим образом жизни. Нашей философией, если угодно.

– Я полагаю, что это ремесло к тому же помогало ему зарабатывать хорошие деньги, – не без желчи заметил Гладышев.

– И это тоже. Разумеется, что это занятие позволяло нам существовать безбедно и даже более того…

– Погоди, но разве у графа Соболевского на момент женитьбы на тебе, не было состояния?

– Было, но, как ты должен понимать, у денег есть свойство заканчиваться. И потом, я полагаю, что ты догадался о том, что Казимир вовсе не простой человек, и многое в его жизни связано с политикой. Есть определенные связи в среде польских революционеров. И он всегда им помогал, – она на минуту замялась. – Прости, Миша, я не вольна слишком много рассказывать об этой стороне его жизни.

– Сколько тебе было лет, когда ты вышла за него?

– Семнадцать. Но о замужестве чуть позже. Сейчас я хочу продолжить рассказ о Сотникове и о самой себе. Позднее ты поймешь, насколько это важно.

– Хорошо, – зло буркнул он.

– На чём я остановилась? Ах, да мы гуляли в окрестностях Парижа, ходили на выставки импрессионистов, посещали дорогие магазины одежды. Он всячески желал, отвлечь меня от мыслей о Сотникове. Но, видимо, все его старания оказались напрасными.

Однажды Казимир вынужден был выехать на ночь в сторону Булонь-Бийанкура и заночевать там. А я осталась одна в номере Ритца. Допоздна у меня были гости. Мы пили вино, танцевали и слушали граммофон. А после гости разошлись, и мне надо было ложиться спать. Ближе к полуночи я вновь почувствовала нечто неладное. Мне казалось, что в огромной спальне вдруг стало очень душно. И откуда-то, словно из под пола, вновь потёк этот мёртвый запах. Господи… Я зажмурила глаза и хотела заснуть и отмахнуться от навязчивого призрака, но это мне не удалось. Он вновь материализовался передо мною ровно так, каким я его увидела в том самом зале, на сеансе. По внешнему виду он казался почти не отличим от обычного человека, лишь само лицо – оно было бледнее, воскового цвета. И эти, искаженные смертью черты его некогда красивого лица. И ещё, чем дольше мой взгляд фокусировался на деталях его образа или частях тела, тем сильнее они начинали трепетать. Казалось, что они сотканы из каких-то неземных флюидов и более подвижны, нежели плотные предметы в нашей реальности.

– Барбара, девочка моя, да как же ты всё это терпела?

– Трудно сказать… Знаешь, в моей жизни ни раз уже бывало так, что в самые тяжелые минуты я вдруг начинала ощущать какую-то незримую, но очень сильную защиту. Возможно, меня защищали какие-то неведомые ангелы-хранители или мои покойные родители. Я не закричала, как тогда, в зале, на сеансе, а лишь спросила его:

– Николай Иванович, что вам от меня надо? Не пора ли вам оставить меня навсегда? Отправляйтесь в тот мир, где живет ваша душа.

– А он?

– Он хрипло засмеялся каким-то металлическим смехом и ответил: «Я слишком долго ждал. Ждал годы, когда ты из девы станешь настоящей женщиной. И я дождался. И теперь нам пора. В том мире, откуда я прихожу, мне нужна любимая жена. Я забираю тебя. А здесь твои дни сочтены. Готовься. Скоро придёт твой час».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Примечания

1

Здесь и далее – все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми случайно. Как и случаен выбор географических мест и их названий. Исключением являются лишь несколько реальных исторических личностей, имена которых автор старалась упоминать в максимально уважительной и корректной форме.

2

17 октября 1901 г. перед витражным окном на главном фасаде Варшавского вокзала была установлена икона Спасителя, протягивающего руку утопающему апостолу Петру, худ. И. А. Коркин. В 1902 г. была сооружена часовня-шатер из стекла и металла, по проекту Н. П. Нечаева. (Примеч. автора).

3

Завод Попова был одним из известнейших фарфоровых производств в России 19 века, действовавшим более полувека в селе Горбуново Московской губернии (сегодня город Хотьково Сергиево-Посадского района).

4

Еще один фарфоровый отечественный завод, основанный в 1814 году. Славился своими необыкновенными и тонкими изделиями (посудой, статуэтками, вазами).

5

На рубеже XIX–XX вв. благотворительной деятельностью в России широко занималось общество «Синий Крест», возникшее в Петербурге в 1882 г. Оно призвано было защищать интересы детей.

6

Ресторан «Палкинъ» считался одним из самых знаменитых заведений общественного питания в дореволюционном Петербурге. Он отличался от других элитных ресторанов тем, что в нём подавались блюда русской кухни, а официанты были одеты как «половые» в трактирах.

7

«Доминик» – первое кафе в Российской империи. Кафе работало с 1841 года в Санкт-Петербурге по адресу Невский проспект, дом 24.

8

Кипсек – слово, заимствованное из английского. Роскошное издание гравюр, рисунков, преимущественно женских головок, иногда с текстом. «Просится в кипсек» – так говорили о записных красавицах.

9

«Гибсоновская девушка» – это идеал женской красоты, созданный американским иллюстратором Чарльзом Дана Гибсоном на рубеже XIX и XX столетий. Они были крайне популярны в течение двадцати лет, предшествовавших Первой мировой войне. Девушка Гибсона была высокой, худой, с узкой талией, большой грудью и широкими бёдрами. Силуэт, подобный песочным часам, достигался за счёт корсета. Её образ отражал моду на величественную, юную и эфемерную красоту, доминировавшую на Западе. Девушка Гибсона имела длинную шею и