Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

Холли Джексон

Ещё не совсем мертва

"Not quite dead yet"

by Holly Jackson

31 октября, пятница  

Глава 1

Мертвенно-серая кожа разложилась, обнажая волокнистые тяжи мышц. Ввалившиеся резиновые глазницы вокруг сверкающих ореховых глаз. Глаза, впрочем, были её собственными; они двигались, пока Джет изучала себя. Подгнившие зубы, напоминающие кукурузные зерна в початке, с застрявшими в щелях ошметками плоти. «Что там обычно едят зомби? — подумала она. — Только мозги, или остальными потрохами тоже не брезгуют?». Вряд ли им пришлось бы по вкусу карамелизированное яблоко, которое она съела чуть раньше.

Джет разглядывала своё отражение в кривом зеркале — мёртвое лицо... простите, лицо живого мертвеца. Ладно, она продержалась в маске целых три минуты, так что мама не сможет придраться. Зато теперь Джет нечем было дышать; горячий воздух с привкусом ирисок увлажнялся под резиной, и маска липла к коже. Она сорвала её. Лицо всё ещё оставалось бледным, хоть и не таким серым, но зеркало вытягивало её округлые черты, искажая густые брови и вздёрнутый нос. Короткие светлые волосы теперь торчали дыбом; по руке пробежал треск статического электричества, когда Джет попыталась их пригладить.

— Джет?

— Черт! — Она вздрогнула.

Зеркало за её спиной превратило его лицо в нечто бесформенное, а мускулистую фигуру смяло в гармошку, но Джет узнала этот голос. Ну конечно, мать твою. Джей-Джей Лим. Только сегодня его привычные зачесанные назад черные волосы и чистая смуглая кожа были скрыты. На нем был аляповатый рыжий парик и джинсовый комбинезон поверх полосатой рубашки, а лицо «украшали» нарисованные шрамы в виде железной дороги. Чаки. Они вместе смотрели этот фильм на своем третьем свидании.

— Не хотел тебя пугать, — он шмыгнул носом, явно чувствуя себя неловко.

— В этом и смысл Хэллоуина, — ответила она ещё суше.

Джет зашагала прочь, даже не взглянув на него «настоящего». Она прошла мимо лотка с тыквенными пирогами и яблочным хлебом. «Всего 5 долларов!!!» — кричала надпись на меловой доске.

— Послушай... — Джей-Джей сорвал с головы парик и, спотыкаясь, бросился за ней через толпу детей с разрисованными лицами.

«И зачем он за мной тащится? — раздраженно подумала Джет. — Я же дала нам обоим возможность легко разойтись. Снова».

— Прости, — продолжал он. — Я тут подумал. Я просто...

Что ж, весело — лучше не придумаешь. Теперь Джет была невероятно рада, что пришла на хэллоуинскую ярмарку. Весь Вудсток, штат Вермонт, казалось, высыпал на Грин[1], и она умудрилась столкнуться именно с тем единственным человеком, которого видеть не хотела.

— Кошелек или жизнь! — выкрикнул ей снизу маленький вампир.

Джет в душе надеялась, что он подавится своими слюнявыми клыками. Дети всегда такие невыносимые или их так штырит от избытка сахара? Время уже перевалило за десять; когда в наши дни родители вообще укладывают детей спать? Явно, черт возьми, не вовремя.

Она прибавила шагу, но Джей-Джей не сдавался.

— Джет, пожалуйста. — Он потянулся и схватил её за руку. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

Джет остановилась и вздохнула. Это «кое-что» означало их отношения, верно? Но их «мы» больше не существовало уже несколько месяцев.

— Не могу сейчас, — соврала она. — Я помогаю родителям у палатки по сбору средств.

Это была ложь ещё похлеще первой. Она решила перевести тему:

— Это Генри нарисовал тебе шрамы?

Джей-Джей прищурил свои проницательные глаза.

— Пожалуйста, Джет, это важно.

— О, важно, — фыркнула Джет. — Совсем как тогда, когда ты сказал, что я — лучшее, на что ты мог надеяться... в Вудстоке. Настоящий поэт, Джей.

— Ты же знаешь, я не это имел в виду. И дело не в нас, это...

— Эй, приятель, кажется, ты это уронил, — раздался голос из-за плеча Джей-Джея, ставший для неё спасением.

Это был её брат Люк. Он наклонился, чтобы поднять с травы смятый рыжий парик. Когда Люк выпрямился, в его таких же, как у сестры, ореховых глазах отразились огоньки гирлянд. Он встал во весь рост, расправив плечи, и протянул парик Джей-Джею.

Джей-Джей взял его и, наконец, понял намек, поспешив затеряться в толпе.

— Спас тебя, — сказал Люк.

Джет ни за что бы в этом не призналась. Она как раз собиралась ответить Люку, когда он ткнул её кулаком в плечо, целясь в самое болезненное место. Промахнулся. Но всё равно — ему уже, черт возьми, тридцать, он сам отец. Когда эти тычки закончатся?

Джет никак не отреагировала — урок, который все сестры так или иначе усваивают. Это бесит братьев гораздо сильнее.

Люк усмехнулся, отчего его челюсть стала казаться еще более резкой. Вообще, вся его голова теперь выглядела иначе: он снова слишком коротко подстриг свои медово-коричневые волосы; никакого «меда», один только пушок. Но Софии, судя по всему, так нравилось. И — ну надо же — вот и она: идет, прижимая к себе малыша Камерона, наряженного недовольной тыквой.

— Это был Джей-Джей? — спросила София, пристраиваясь рядом с Люком, бедро к бедру, словно возвращая мужа в свою собственность.

Она была в костюме Женщины-кошки — высокая, гибкая, в облегающем кожаном комбинезоне, который был бы беспощаден к невысокой и более пышной фигуре Джет. «Помнишь, как в подростковом возрасте мы менялись одеждой? — подумала Джет. — Тогда мы тоже были не разлей вода. Пока София не вытянулась, а у меня не выросла грудь».

— До Джей-Джея так и не дошло? — Люк окинул взглядом суету ярмарки, которая, слава богу, наконец-то начала стихать. — Куда уж понятнее: парень опускается на одно колено, а ты говоришь «нет».

— Вот именно, — вставила София, ничуть не помогая делу.

— Все было совсем не