стул, чтобы сесть рядом с кроватью. — Джет. Я нейрохирург. Вы находитесь в Медицинском центре Дартмут-Хичкок.

— Как давно я здесь? — спросила Джет. — Какой сегодня день?

«Какой день или какой вообще год? — подумала она. — Черт — неужели она проспала гораздо дольше, чем думала? О боже, вдруг она в коме уже много лет — не поэтому ли все ведут себя так странно? Ей ведь еще не стукнуло тридцать? Столько потерянного времени...».

— Сегодня воскресенье, — ответила доктор Ли. Её голос звучал успокаивающе, реагируя на панику в глазах Джет. — Сейчас два часа дня. Вы здесь около тридцати шести часов.

— Ну и слава богу, черт возьми, — выдохнула она. — Какое облегчение. А я-то думала, что уже состарилась.

Отец отвернулся к стене.

— Джет, когда вас доставили в приемный покой, вы были в тяжелом состоянии, — продолжила доктор Ли, теребя края папки. — При поступлении ваше состояние оценивалось в восемь баллов по Шкале комы Глазго[9]. Вы были без сознания, потребовалась интубация. Вскоре после этого из-за кровопотери произошла остановка сердца. Нам удалось стабилизировать ваше состояние и отправить вас в операционную. У вас была субдуральная гематома с левой стороны — вот здесь, под повязкой. Это означает скопление крови на поверхности мозга. Мы удалили кровь, и серьезных травм самого мозга на первый взгляд не обнаружилось. Но мы полагаем, что вам нанесли три удара. Один в левую часть головы и два в затылок, ближе к основанию черепа.

Это были именно те удары, которые Джет помнила.

Доктор Ли сглотнула.

— У вас был перелом черепа. Продольный перелом затылочной кости. Первый удар привел к трещине, второй вдавил кость глубже в мозг.

Она замолчала и опустила взгляд.

— Учитывая место травмы и жестокость нападения, это чудо, что жизненно важные ткани и сосудистые структуры мозга не получили значительных повреждений, и вы способны двигаться, мыслить и функционировать так, как сейчас. Я никогда не видела ничего подобного. Но...

Джет знала, что за этим «но» что-то последует. Ведь если бы случилось чудо, родные не смотрели бы на неё так. Словно она вовсе и не просыпалась.

Голова пульсировала — в затылке и слева; теперь она точно знала локализацию боли. Горячая и резкая, она была лишь эхом, призраком того, что Джет почувствовала тогда. Когда её голова буквально взорвалась.

Доктор Ли перевернула страницу в папке, лежавшей у неё на коленях.

— Перелом был успешно устранен во время операции. Мы соединили фрагменты черепа с помощью винтов и проволочной сетки. Наложили швы на кожу головы.

При этих словах рана зазудела и отозвалась вспышкой боли.

— После операции вас отправили на повторную компьютерную томографию.

Врач достала из папки снимок. Пластиковый лист задрожал с почти комичным звуком «ваб-ваб», совершенно неуместным в этой обстановке. Доктор Ли подняла снимок против дневного света, льющегося из окна. Черный фон. Сверху светились белые буквы: «Маргарет Мейсон, возраст: 27 лет, 01.11.2025» и другие цифры, которые Джет не понимала. Ниже располагалась сетка изображений. Разные ракурсы её мозга, разрезанного так и эдак, отрисованного в странном бледно-голубом цвете.

— У основания черепа, в самой глубокой его части, прямо посередине вашего мозга, есть кость, называемая скатом[10]. Травма затылка привела к перелому ската.

Снимок в руках доктора Ли дрогнул, угрожая снова издать тот же звук.

— Перелом ската — невероятно редкое явление, он встречается менее чем в половине процента случаев черепно-мозговых травм. И если вы посмотрите сюда, — она указала на снимок, на изображение, сделанное сверху, — вы увидите небольшой костный фрагмент, отделившийся от ската.

Палец доктора Ли прижался к крошечной бледной сфере, парящей там, в самой середине мозга Джет. Она показала его и на боковой проекции, проверяя, видит ли его пациентка. Даже не сфера, так — просто крупица.

— Ладно, — сказала Джет. — Но он ведь крошечный, верно? И со мной всё в порядке. Посмотрите на меня, я в норме.

Люк выдвинул стул с другой стороны и усадил маму.

— Джет, — произнесла доктор Ли, словно зацепившись зубами за последнюю букву и не желая продолжать. — Тот крошечный костный фрагмент прижимается к стенке вашей базилярной артерии.

Джет выдохнула. — Звучит серьезно.

— Это одна из основных артерий, снабжающих ваш мозг кровью.

«Да уж. Серьезно», — подумала Джет.

— Обычно операция по удалению такого фрагмента считается невозможной, — продолжила врач. — Он расположен слишком глубоко, к нему трудно подобраться, не повредив другие участки мозга. Слишком велик риск случайно задеть артерию и вызвать катастрофическое кровоизлияние. Шансы на летальный исход запредельно высоки. Правильнее было бы оставить всё как есть: со временем фрагмент мог бы переместиться к внешним краям мозга, где его было бы легче достать. Но...

Очередное «но».

Пульсация в голове Джет теперь напоминала барабанную дробь, вторя ритму сердца и отвечая страхом на страх.

— У вас поликистоз почек, Джет.

— Я в курсе, — Джет шмыгнула носом.

Снова вспомнились те недели, когда она мочилась кровью, когда боль буквально скручивала пополам, а на теле проступали фантомные синяки. Вспомнилось, как ей пришлось бросить работу и вернуться домой, потому что сил больше не осталось. Вспомнились таблетки от давления, которые она принимала ежедневно, запрет на курение и ограничение соли, хотя раньше она так любила картошку фри. — А какое отношение это имеет к моему мозгу? — спросила она.

Папа теперь стоял позади мамы, положив руки ей на плечи; его губы сжались в узкую белую линию — он из последних сил старался не заплакать.

Доктор Ли сглотнула.

— Осложнение поликистоза заключается в том, что стенки артерий у пациентов гораздо слабее — и в сердце, и... и