– Хорошо, я не стану с тобой спорить, ибо не готов до времени вторгаться в тайны твоего сложного внутреннего мира. И потом я сам человек довольно пытливый, и многое не принимаю на веру. Но я и не законченный скептик, который не готов менять свои взгляды при веских доказательствах обратного. Поэтому я принимаю на веру всё то, о чём ты мне сейчас пытаешься поведать. Поверь, Варенька, мне дороги любые твои взгляды. И неважно истинные они или ложные. Главное, что они – твои. Я заранее благословляю даже твои заблуждения. Лишь бы именно ты мне о них рассказывала.

– Призрак Сотникова посещал меня не постоянно. Иногда я месяцами спала крепко, без его визитов и прочих ненужных сновидений. И учащались его визиты весной и летом. Потом, когда я уже вышла замуж, он на какое-то время снова исчез. И не было его примерно года два.

– Я хочу услышать от тебя, по возможности, и рассказ о твоём замужестве. Я, конечно, уже догадываюсь, отчего ты оказалась замужем за этим странным и немолодым человеком, однако, мне хотелось бы услышать и подробности. Если ты посчитаешь нужным, мне их сообщить.

– Я расскажу позднее… Сейчас рассказ о другом. Как только я вышла замуж, Сотников исчез из моих ночных кошмаров на целых пару лет, а потом, когда однажды Казимир был в отъезде по срочным делам, он снова явился ко мне среди ночи. И повел себя намного смелее, чем ранее.

– Вот как?

– Именно.

– А в чём же это выражалось?

– Ранее, когда я была не замужем, он ограничивался лишь ласками и нашептыванием всяких скабрезностей. Иногда, из девичьего стыда, я всё же пыталась противиться, но он оказывался сильнее и настойчивее меня. И всякий раз он полностью гасил мою волю и делал со мной то, что считал возможным. Уходил он под утро. Это было ужасно, но вместе с этим я уже тогда стала слишком зависима от его визитов. Иногда мне казалось, что большая часть моей души продолжает его сильно любить.

– Барбара, господи, ну это же были лишь твои навязчивые сны? Наверняка доктор психологии считал именно так?

– Доктор психологии, повторюсь, снял с меня лишь груз моей собственной вины за подчинение соблазну. Он уверил меня в том, что глас моей плоти был силён именно по причинам моей сильной физиологии. По причине моего бурного южного темперамента. На этом я успокоилась. Доктор пообещал мне даже, что после его сеансов этот злополучный Сотников навсегда исчезнет из моей жизни. Да, не тут-то было… Мне даже смешно вспоминать о такой самонадеянности старого психиатра. Ах, если бы он только знал обо всём, что мне предстоит испытать в будущем.

– Даже так?

– Именно. Спустя время, гадкий призрак вновь вернулся в мои сны. Или ночную полуявь.

– О, господи…

– Повторюсь, на тот момент я жила уже два года с графом Соболевским, и образ Николая Ивановича стал постепенно забываться мною. Покрываться пылью забвения. И благодаря внушению венского доктора, происходило это достаточно легко. Если бы меня спросили о том, что же со мной произошло в отрочестве, я бы не смогла толком ответить. И скорее бы посмеялась над своей юношеской любовью к живому, а после и мёртвому Сотникову. Определенно, я тогда его успела разлюбить. Совсем…

– Ну, хоть это радует…

– Погоди радоваться. Так вышло, что я ночевала одна в отеле Ритц. Мы были с мужем в Париже. Дела наши тогда шли весьма успешно, и мы позволили себе снять в Рице приличные апартаменты. Из трёх комнат. Накануне вечером у нас как раз состоялся один из наших традиционных спиритических сеансов.

– Вот как? У вас и в Париже были свои единомышленники?

– Поверь, за границей работать намного легче, чем в Петербурге. В Париже хватало желающих, провести сеансы спиритизма. Не просто желающих. Иногда им не было отбоя. У нас была длинная запись на все вечера. И многим страждущим мы даже вынуждены были отказать.

Накануне, во время сеанса, когда мы вызывали дух одной знатной дамы, недавно почившей, по которой вдовец безутешно убивался, помимо, всем известного сценария, я вдруг ощутила нечто другое. Казимир вызвал дух той самой богатой баронессы Штольц. И она явилась на наш зов. Шёл обычный разговор. Сам барон Штольц, как водится, довольно эмоционально общался со своей почившей женой. И даже плакал… Повторюсь, всё шло по всем известному сценарию, если бы я не почувствовала нечто, от чего в моих жилах застыла кровь.

– О, господи, да, что же это?

– Я ощутила запах. Это был запах Сотникова. Аромат его навязчивого одеколона. Господи, как же мне ненавистно его гадкое амбре.

– Не может быть…

– Я и сама тогда подумала о том, что возможно, кто-то из многочисленных присутствующих пользуется именно таким одеколоном. Или похожим. Но это было не всё. Помимо запаха я ощутила и постороннее присутствие.

– Это как?

– Я уже говорила тебе, Миша, что во мне есть определенный дар. Не всегда, но довольно часто я вижу мертвых, их души.

– Да… И я скорее верю тебе, чем наоборот. Продолжай…

– Я увидела его. Весь образ. Во весь рост, понимаешь? Он стоял в одном из тёмных углов комнаты, в отеле Ритц. Эту комнату барон арендовал на тот самый вечер.

– Но, ты же видела его и ранее, в дортуаре института?

– Видела, но понимаешь, тогда он приходил ко мне иначе. Его облик был слишком зыбок. Я скорее ощущала его присутствие, ласки и касание холодных рук. Я слышала его порочный шепот. Он присутствовал рядом, и, одновременно, его не было. Он выглядел как сизый дым, лишь временно уплотняющейся в своих прикосновениях… А тут, в отеле Ритц, он стоял так, будто его дух был соткан из реальной плоти. Он почти ничем не отличался от обычного человека. Вначале я ощутила его запах, а после меня пронзил его холодный взгляд. Я увидела его среди парчовых портьер, в тёмном углу. Он стоял, сложив руки на груди, и с вызовом смотрел в мою сторону. Но его лицо… оно было поистине ужасным. Казалось, что смерть навеки исказила его, некогда красивые черты. Он был бледен, а его глаза источали холодный мёртвый свет.

Я вскрикнула от страха, а Казимир понял, что случилось нечто непредвиденное, и велел прервать сеанс общения с духом баронессы и включить электричество. Как только вспыхнули яркие лампы, призрак Сотникова исчез. Спустя время, мы с Казимиром обошли все углы этой комнаты, но