– Идет.

– Когда ты уезжаешь? – Я не надеялась на то, что Корил вернулся навсегда: прекрасно понимала, что он в увольнительной.

– Завтра вечером.

– Так быстро? – едва не заныла я.

– Такие правила, – сказал Корил, показывая отцу, что сейчас подойдет. – Увидимся сегодня вечером, когда закончишь?

Я напряглась. И Корил это заметил.

– Или завтра до моего отъезда? – сразу предложил он.

– Да, завтра будет лучше, – сказала я, понимая, что сегодняшний вечер хочу отдать другому человеку.

– Пока, Митра! – улыбнулся Корил и пошел к отцу.

Походка у него тоже изменилась.

– Ох, тебя как будто целую вечность не было! – воскликнула Рея и полезла обниматься.

– Я то же самое подумала, когда вошла на наш двор. Ненавижу уезжать.

– Ну и ты тут немало пропустила…

– Ты о чем?

– Хозяйка пришла в себя.

– Правда? – Я так обрадовалась, что случайно снесла кабачок своим кисетом. – Когда?

– Да вот буквально сегодня перед завтраком.

– Сейчас пойду к ней.

– Говорят, когда открыла глаза, она первым делом спросила, где ее Митра.

– Ты придумываешь! – улыбнулась я.

– Вовсе нет! – Рея демонстративно покачала головой. – Все знают, как она тебя обожает.

Тепло разлилось по телу от этих слов.

– Что еще произошло, пока меня не было? – спросила я, подняв кабачок.

– Брат хозяина вчера уехал. Гостил здесь три дня. Весь замок вверг в какое-то напряжение, будто нам и так его тут мало.

– Лорд Эйра? – удивилась я.

– Он самый.

Рея принялась нарезать кабачок на кружки.

– Похоже, я никогда его не увижу, – сказала я, направляясь к лестнице. – Каждый раз, когда лорд Эйра приезжает, у меня какие-то важные поручения или наказания.

Рея пожала плечами и, когда я уже почти скрылась на лестнице, окликнула:

– Козленок, у тебя есть платья чистые?

– Да, а что?

– Завтра бал будет!

– Ох, только не это… – пробурчала я и громко ответила: – Ладно, поняла.

– Только об этом пока никому! – уже потише крикнула Рея.

– Даже если меня будут пытать, не выдам тайны, – сказала я и поскорее побежала в спальню леди Мэриэтты.

– Они абсолютно бездарны! – жаловалась хозяйка на трех служанок, которых обнаружила в своей комнате сегодня утром. – Все спрашивают у меня, куда что положить! А я понятия не имею, где что лежит, – это ты все знаешь!

– Рада, что вы бодры и у вас хватает сил для брюзжания, миледи! – с улыбкой сказала я, едва сдержавшись, чтобы не заобнимать ее. Правда, короткое объятие она мне все же позволила. Думаю, она и сама его хотела.

Мне стало гораздо легче, когда я ее увидела, хотя хозяйка выглядела… сносно. Хуже, чем до приступа, но хорошее настроение делало ее моложе.

Она мало помнила о самом приступе, но Руолан передал ей слова монаха: леди Мэриэтта выжила только благодаря своей внимательной служанке. Если бы я не ворвалась к ней в спальню из-за дурного предчувствия, то до утра леди Тинг точно бы не протянула. Она просто задохнулась бы от пены и крови. Я этого не знала, но когда услышала, мне сразу стало не по себе.

– Как там Голия? – спросила хозяйка, скривившись от боли и опускаясь в горячую ванну.

– Не очень, миледи.

– Бедный барон Бакервитт. Сначала потерять сына, потом жену, и теперь вот… – Она закашлялась, и я подала чистую салфетку.

– Не знала, что у него был сын. – Я принялась размачивать ольховую мочалку.

– Был еще до рождения Голии. Когда мальчонке было лет шесть, он упал с дерева и сломал шею. Баронесса так и не оправилась от горя, и после рождения Голии она заболела и умерла.

– Стало быть, у них это наследственная болезнь? – спросила я и принялась мягко водить мочалкой по худой руке.

Леди Мэриэтта задумалась. Подала мне вторую руку и произнесла:

– На самом деле, я бы так не сказала. Уж очень симптомы разные. К тому же барон многих врачей привозил для Голии, и ни один не смог сказать, что с ней. Будто бы и не существует такой болезни.

– А наш Руп-А-Чуан что говорит? – Я принялась мыть хозяйке ступни.

– То же самое. Он даже описывал симптомы ее болезни и отправлял своим учителям в Таццен, но ответ пришел неутешительный. Там тоже такого не встречали. Но мнения всех монахов и врачей сошлись на том, что Голия медленно умирает. Прямо как я.

Хозяйка впервые затронула тему своей смерти. Я искоса посмотрела на ее лицо – иссушенное болезнью, но все равно красивое. Леди Мэриэтта смотрела в пустоту, откинув голову на банную подушечку. Она не выглядела ни грустной, ни подавленной.

– Вас пугает смерть? – спросила я.

– Раньше пугала, и очень, – призналась она. – Сейчас нет.

– Вы… готовы к ней?

Леди Тинг не сразу ответила.

– Наверное, нет. – Она посмотрела на меня. – Я очень люблю жизнь. И своих детей. Я хочу увидеть, как они будут взрослеть, ошибаться, мудреть… Хочу танцевать на их свадьбах.

– Вы бы затмили всех, миледи! – заверила я.

Леди Мэриэтта захихикала и плеснула в меня пенкой. Я засмеялась, но на душе кошки скребли. Леди Тинг уже никогда не сможет танцевать.

– Сегодня должна приехать ее высочество, Кейра.

– Сестра Гонника? – опешила я, перестав тереть ее ногу мочалкой.

– Сестра принца, – поправила леди Тинг.

– Да! Да… дочь короля. Она… А зачем?

– Завтра будет пир, но о нем пока мало кто знает. Объявят сегодня вечером.

Гонник немного рассказывал о своей младшей сестре, и с его слов я представляла ее надменной и капризной. Собственно, не приезжала она сюда из-за того, что ее уж очень утомляла дорога. Кроме того, все, кроме столицы, она считала деревней, полной тупых простолюдинов и коров.

Почему-то я разволновалась. Наверное, именно так робеют перед знакомством с родней любимого человека, но это же не мой случай.

– Откуда такая уверенность, Рами? – спросил Килтен, тыкая ложкой в сестру.

– Не твое дело, дорогой братец! Знаю, и все тут, – высокомерно ответила Рамара.

– О чем речь? – спросил Руолан, пришедший на обед последним.

Я сидела на привычном месте, ковыряла овощное рагу и смотрела в тарелку. Глаз не поднимала, ни на кого не смотрела. Чувствовала лишь тепло от руки принца, которая лежала чуть ли не на моей. Я постоянно отодвигала свою, чтобы не привлекать внимания, но потом каким-то образом наши руки снова оказывались рядом.

Покинув хозяйку, я пыталась найти Герни, но не вышло. Пришлось дожидаться обеда, чтобы увидеть Гонника лично и подать ему знак. И когда я его увидела, с трудом смогла остаться равнодушной. Я почувствовала его еще до того, как увидела, и в глазах принца, которые лишь на миг задержались на мне, прочла то же, что испытывала сама: мы