Спорить и умолять смысла не было. Тем более что он был прав: мне и впрямь нужен свежий воздух.

– Сделаю, хозяин, – смиренно согласилась я.

– Собирайся. Карета готова.

У Бакервитта я провела четыре дня и так толком не поняла зачем. Думала, может, леди Голии нужна помощь, но, похоже, на самом деле никто здесь и не подозревал о том, что я должна приехать. Лорд Тинг дал мне письмо для Бакервитта, и вот из него тот и узнал, что меня отправили к нему помогать.

По глазам лорда я поняла, что он едва удержался, чтобы не спросить: «Помогать с чем?» – но сразу взял себя в руки, кивнул и сказал, что скоро мне найдут комнату и работу на пару дней.

Пара дней переросла в четыре, и это были самые бестолковые дни в моей жизни. Работы в замке для меня практически не было. Когда я уже устала слоняться без дела, кухарка по имени Бонда сказала, чтобы я просто отдыхала, раз появилась такая возможность.

И почему все кухарки похожи между собой? Бонда, как и Рея, была толстой, высокой и такой же смешной и доброй. Правда, мне кажется, она была гораздо глупее нашей Реи, но одна ее фраза заставила меня задуматься.

Когда Бонда раскатывала тесто, а я выковыривала косточки из вишни – наконец нашлось хоть что-то полезное, что я могла сделать, – то сказала мне:

– Не знаю, дитя, почему тебя сюда спровадили, но ты мне нравишься.

Я улыбнулась и ответила взаимностью, и только позже, уже лежа на кровати в комнате служанок, как следует задумалась о ее словах.

До этого мне не приходило в голову, что я приехала сюда не потому, что срочно кому-то понадобилась, а потому, что по какой-то причине не должна была оставаться дома. Я сразу же отогнала эту бредовую мысль – в уходе за леди Мэриэттой мне не было равных – и даже сумела заснуть.

Но на следующий день проснулась с мыслью, а вдруг Тинг узнал про нас с Гонником и решил отослать меня подальше? Но тогда почему всего лишь на два-три дня? Хотя… Тут меня осенило, что шел уже третий день у Бакервиттов, но никто так и не заикался о моем возвращении.

И меня обуяла тревога, что я больше не вернусь домой. Если они узнали про нас с принцем, это было логично. От меня просто избавились. «С глаз долой, из сердца вон», как говорилось в одной из прочитанных мною книг. Если Гонник не будет меня видеть, то быстрее забудет – наверняка так они думали, но только я знала, что он не забудет. Хотя… Вдруг мой принц не знает, где я? Или даже понятия не имеет, что я уехала? Вдруг он уверен, что я ухаживаю за леди Мэриэттой все это время?

Паника чуть не сожрала меня, и я решила прикинуться дурой и заявиться к лорду Бакервитту с наивным, но прямым вопросом.

– Простите, что беспокою, милорд, но не подскажите ли вы, когда меня отправят домой? Я беспокоюсь за леди Тинг, я ее личная служанка, и…

– Да-да, знаю. – Он устало махнул рукой. – Ты должна была уехать сегодня, но пока у меня нет свободного экипажа. Завтра появится, тогда и поедешь.

Меня вмиг отпустило. Значит, мне все показалось.

– Спасибо, милорд! Вам нужна моя помощь?

– Нет, но можешь проведать Голию. Ночь у нее выдалась не из лучших.

– Хорошо, милорд! Спасибо! – И, уже выходя из кабинета, я обернулась и добавила: – Лорд Бакервитт, мне очень жаль.

Он ничего не сказал. Его лицо, съехавшее вниз из-за мозгового приступа, практически не изменилось, но в глазах я увидела бесконечную печаль. Он кивнул, взял перо, макнул в чернильницу и вернулся к подписанию важных бумаг.

Меня не было четыре дня, но как будто гораздо больше. Казалось, что-то неуловимо изменилось в самом замке, к которому я спешно шла из кареты.

Первым делом мне нужно было увидеть хозяйку. Я не знала, очнулась она или нет, но очень надеялась на лучшее. И сразу после хотела разыскать Герни и через него передать Гоннику, что все это время была у Бакервитта и лишь теперь вернулась. Знала, что сама увижу его скоро на обеде, но почему-то мне казалось, что он мог сильно беспокоиться обо мне. Правда, где искать Герни и с каким поводом к нему подойти, не вызвав ни у кого подозрений, я пока не придумала.

– Митра, – кто-то окликнул меня, когда я шла по двору, полностью погруженная в свои мысли.

Я обернулась.

– Корил? – опешила я.

– Здравствуй, Митра! – мило улыбнулся он и сделал шаг ко мне, но остановился.

Да, кнарк меня побери, это действительно был Корил. А я-то думала, что он…

Выронив корзину с цветами, я бросилась обнимать моего лучшего, а может, и единственного друга. Кажется, он расслабился, когда я побежала к нему, и, раскрыв объятия, подхватил меня, словно пушинку.

Он очень вырос. И изменился.

– Я думала, ты умер! – визжала я, дыша ему в ворот кителя.

– Не умер, – просто ответил он и поставил меня на ноги.

– Эй, ты слишком вырос! Так нечестно!

Он стал даже выше Гонника и Руолана. И больше не походил на подростка, с какой стороны ни посмотри. Корил выглядел как настоящий мужчина, серьезный, спокойный и… В его карих глазах появились уверенность и сила. Раньше там было только «я – конюшонок», теперь же он вполне мог стоять рядом с Руоланом и не выделяться.

Темные волосы были коротко пострижены, как у Гонника. Корил вообще теперь сошел бы за его брата, но только без шрамов на лице и шее.

– Ты был на войне? – тут же спросила я, трогая его военный китель.

– Был.

– И ты прям дрался с врагами?

Корил засмеялся. У него всегда был забавный смех.

– Обычно на войнах дерутся с врагами, да, – ответил он и спросил: – Ты прошла мимо меня, я трижды тебя окликнул.

– Правда? Я и не заметила.

– Думала о чем-то очень важном, как обычно?

– Конечно! – улыбнулась я, надеясь, что щеки не сильно покраснели.

Корил лишь кивнул и больше ничего не спросил. Он никогда не лез в душу – за это я его и любила. И я не стала ничего спрашивать. Повисла тишина, но она не была неловкой. Наоборот, она казалась естественной. Мы просто смотрели друг на друга и по-детски улыбались. Я продолжала держать его за руку.

– Корил? – позвал Лальберт. – Ты мне нужен.

– Пойду помогу отцу, – сказал мой друг, живой и здоровый.

– Давай! Но потом мы обязательно увидимся,