– Рамара утверждает, что намечается пир, о котором нам не говорят. Мол, это секретное торжество. – Килтен прыснул. – Настолько секретное, что, видимо, сами Тинги и его величество не в курсе.

Руру ничего не ответил. Я его не видела, но у него, похоже, что-то промелькнуло на лице, ведь через мгновение Рамара победно заключила:

– Я же тебе говорила!

– Серьезно, что ли? – удивился Килтен.

– Да, только о нем объявят лишь вечером. Это… необычный пир, – сказал Руолан.

– Пусть боги благословят хлеб и вино на наших столах, – хрипло произнесла Голия, недавно приехавшая с отцом, по всей видимости, тоже на тайный пир.

– А что в нем необычного? – спросил Килтен.

– Все узнаете завтра, – туманно закончил Руру.

Это не было на него похоже. Я подняла глаза. Руолан выглядел усталым и встревоженным.

Я мельком взглянула на Гонника. Он смотрел на мою руку, лежащую рядом с его, затуманенным взглядом, будто спал с открытыми глазами.

Сейчас подходящий момент для нашего тайного знака. Но Гонник опередил меня, покрутив изумрудную пуговку на своем черном рукаве. Значит, тоже хочет поговорить. Я незаметно кивнула, отвернувшись в другую сторону.

А еще решила не идти на этот пир. У меня уже давно были планы на этот вечер, ведь завтра годовщина смерти мамы. С каждым годом переживать этот день мне было все тяжелее, и я наконец поняла почему. Я ни разу не была у плиты с ее захоронением. Даже в день похорон. Не то чтобы я была суеверной, но пришло время навестить ее. И никакой странный праздник не изменит моих намерений.

Главное, сегодня ночью увидеться с Гонником и успеть поболтать с Корилом до его отъезда. А завтрашний вечер я посвящу маме.

Я уже собиралась идти к озеру, но когда открыла дверь своей комнаты, то обнаружила за ней Герни с поднятой рукой – он явно хотел постучать.

– Уехал? – чуть ли не вскрикнула я, когда Герни сказал, что встреча не состоится.

– Да. – Он показал, что нужно говорить тише. – Пума напала на стадо Тинга, и скот в панике разбежался. Нужно собрать его как можно быстрее. Да и пуму отловить. Почти все мужчины уехали. Наш общий друг приносит свои извинения и надеется на понимание.

– Да, конечно, – сказала я, хотя и очень расстроилась. – Спасибо, Герни! Доброй ночи!

Значит, сегодня Гонника мне не увидеть. И завтра тоже из-за этого дурацкого праздника. Что ж… Если Корил не уехал на поиски скота, то мы сможем поболтать сегодня. Останусь тут – и вся изведусь от тоски по Гоннику, а так хотя бы с пользой время проведу.

Заглянув к леди Мэриэтте – я теперь всегда проверяла ее перед сном и несколько раз ночью, – быстро спустилась через кухню во двор. И не забыла захватить медовый миндаль из тайничка, о котором Рея рассказала пару лет назад.

Сумерки сгустились. Еще немного – и полностью стемнеет.

Во дворе пахло костром – детишки жарили свиные уши, которыми Рея иногда их баловала. А еще пахло целым десятком лошадей. Должно быть, мужчины совсем недавно отправились на поиски скота. Я надеялась, что Корил по чистой случайности не уехал со всеми.

И мне повезло. Подходя к пустой конюшне, я услышала, как он разговаривал с Лальбертом.

– Митра? – удивился Корил, кивнул отцу и пошел ко мне. – Ты чего здесь?

– У меня внезапно вечер освободился. Поболтаем?

Корил улыбнулся, не обнажая зубов.

– Только если прогуляешься со мной до фиалковых полян, – сказал он. – Я почти уверен, что там будет две-три коровы. Вернем их домой.

– Идет, – сказала я и протянула ему медовый миндаль.

Мы взяли масляные лампы, немного вяленой конины и веревку, на которой поведем коров. Корил накинул мне на плечи вязаную накидку, оставшуюся от матери. Сказал, что ночью будет холодно.

До фиалковой поляны путь неблизкий, но к рассвету мы должны были вернуться обратно. Кроме того, мы оба знали дорогу очень хорошо: я ходила туда за цветами для леди Мэриэтты, а Корил часто водил туда лошадей – они почему-то обожали жевать фиалки. А еще я слышала, что потерявшийся скот часто находили именно на этой поляне.

– Много девушек? Ты серьезно? – удивилась я.

– Я не говорил, что их много. Сказал, что их больше, чем я думал.

Мы некоторое время шли по тропинке, окружающую темноту разгонял лишь свет наших ламп. Корил рассказывал про военную подготовку в Йосе.

– А есть девушки из Тарты или Кейлин-Горда? – спросила я.

– Ты же знаешь, что на службу берут только юшенок.

– Нечестно!

Хоть я и не видела, но знала, что Корил улыбнулся.

– Они действительно отличаются от других?

– Да, но я бы не назвал девушек из других мест слабее. Наверняка они так же смогли бы справиться с тем, с чем справляются ихние в Юшене.

– Их. Слова «ихние» нет.

– Их. Спасибо.

– А я бы справилась?

– Да.

Я всегда была в этом уверена, но получить подтверждение от друга, которого уважала, оказалось вдвойне приятно. Тем более Корил не умел врать. Если бы он не считал так, то и не сказал бы.

Я задавала кучу вопросов, Корил смиренно отвечал. Иногда односложно, иногда целыми предложениями. Мой друг и говорить стал по-другому.

– А вас там учат грамоте, чтению?

– Да, – ответил Корил и тут же повернулся ко мне с улыбкой. – И я был единственным в своем отряде, кто уже умел читать. За это меня сразу сделали командиром отряда.

– Правда? – Я искренне обрадовалась.

– И это все твоя заслуга!

– Ой, да брось…

– Я серьезно.

– Ну ладно!

– Спасибо тебе, Митра!

– Пожалуйста.

Обычно меня нелегко смутить, но теперь я отчего-то очень застеснялась. Я не считала успехи Корила полностью своей заслугой. Он был очень прилежным учеником, хотя я далеко не всегда проявляла терпение. Как-то даже шлепала его палкой по спине, если он читал неправильно. Надеюсь, он забыл об этом.

– А помнишь, как ты била меня палкой за ошибки? – засмеялся Корил.

Я поймала себя на мысли, что у него красивый смех. Не уверена, что слышала его раньше: Корил почти никогда не смеялся.

– Я очень надеялась, что ты об этом благополучно забыл, – улыбнулась я, хотя на самом деле мне было стыдно. Немного, конечно, но все же.

– Было весело с тобой заниматься. – Он сжал мою руку и сразу отпустил.

– Мне с тобой тоже. – Я пожала его руку в ответ и тоже отпустила.

– А у тебя что произошло за все это время? – спросил Корил, и я вздрогнула.

Меня крайне удивил его вопрос. С другой стороны, было бы странно,