– Что у меня произошло? – как идиотка повторила я.

– Ну да. Мы два года не виделись.

– Даже больше.

– И правда.

«Ну что ж… Начнем с того, Корил, что, когда ты еще был здесь, я влюбилась в принца. Помнишь, как я уезжала на бал-маскарад к Рошам? Принц тоже там оказался, и между нами случилось то, что обычно бывает между взрослыми по ночам. А потом началась война, и Гонник уехал на нее, как и ты, и я не знала, жив он или мертв, испытывает ли ко мне что-то или уже нет, помнит ли меня вообще. Из-за всех этих мыслей я чуть не сошла с ума. Но это и вполовину не сравнится с тем ужасом, который я испытала, когда в замок пришла весть, что принца сильно ранили. Может, если ты его видел, то обратил внимание на шрам на щеке и шее. Так вот, он тянется по всей груди и заканчивается ниже пупка. Ты спросишь, откуда мне это известно? Уже несколько месяцев мы с принцем тайно встречаемся под секвойей у озера, занимаемся тем, о чем ты подумал, а еще плаваем, смеемся, целуемся постоянно и рассказываем друг другу про наши жизни. Иногда мы говорим о том, что у нас могут быть дети, и мечтаем, в каком доме могли бы жить. И даже придумали свой собственный знак, герб, который украшал бы флаги нашего поместья. Тебе интересно, как он выглядит? Это три языка пламени, вместе похожие на трезубец, и полумесяц в самом низу. Мы случайно его придумали, когда лежали на корнях секвойи. Просто разговаривали и тростинкой рисовали на клочке земли между корнями. Гонник нарисовал огонь, я добавила полумесяц, и принц сказал, что теперь это наш знак. И что бы ни случилось, он всегда будет означать, что мы уважаем и помним друг друга. А скоро – наверное, через месяц – король и принц должны вернуться в Дарнагар, и мы не увидимся до следующего лета. И я не знаю, что делать, Корил, потому что, во-первых, не понимаю, как переживу эту разлуку, а во-вторых, у нашей любви не может быть никакого будущего. Я – служанка, он – будущий король. Единственный путь, чтобы быть с ним всегда, – это стать тайной любовницей и жить подле него во дворце в Дарнагаре, но от одной лишь мысли о таком меня тошнит. Я не чувствую, что это мой путь, но пока других не вижу. А я хочу быть с ним, Корил, так сильно этого хочу. Я люблю его до безумия, до дрожи в коленках. Каждый раз, когда вижу его, сердце делает кувырок, и мне кажется, что к этому невозможно привыкнуть. И он любит меня с такой же страстностью, поверь мне! Я это точно знаю, да и он мне постоянно об этом говорит. И это пугает еще больше! Потому что могут разбиться целых два сердца, и от этой мысли меня тоже тошнит. И вообще, когда думаю о нашем будущем, я испытываю дикий ужас. Не знаю, что мне делать, но… пусть меня покарают живые и мертвые боги, я не хочу, чтобы что-то менялось. Несмотря на страхи о будущем, сейчас я счастлива. Мой принц делает меня счастливой».

Такой ответ я могла бы дать Корилу, если бы у меня хватило смелости, но ее не хватило, поэтому я ответила:

– У меня все по-прежнему. Ничего важного не произошло.

Корил кивнул и больше ничего не спрашивал.

Зато мое любопытство не имело предела. Странно, что он не удивлялся моим нескончаемым вопросам, ведь я сама себе поражалась. Я спрашивала обо всем: как кормили в Йосе, как тренировали, завел ли он друзей, подруг… Почему-то от мысли, что у него появился кто-то вроде меня, стало не по себе.

Вот и фиалковая поляна. Запах здесь стоял невероятный, но быстро становился раздражающим. Наши лампы теперь оказались без надобности: поляна была большой и ровной, что позволяло луне освещать ее целиком.

И посреди поляны топтались четыре коровы.

– Добрый вечер, дамы! – поприветствовал их Корил, и я засмеялась.

Друг принялся раскручивать веревку.

– Как мы их поведем? По одной в каждой руке?

– Нет, поведем только одну. Она поведет вторую, вторая – третью, а третья – четвертую. Наши коровы приучены ходить, как лошади, по одной цепочке.

– Что мне делать? – спросила я, наблюдая, как Корил обвязывает голову первой коровы.

– Поешь конины.

Я улыбнулась, и тут же волосы на руках встали дыбом. По всей округе пронеслось злобное рычание хищника.

Пума.

Огромный зверь стоял перед нами, готовясь к атаке. Клыки блестели в лунном свете. Серебристо-серая шерсть на спине дрожала от напряжения. Черные глаза не моргая смотрели на нас. Хищника наверняка интересовали коровы, но между ним и добычей стояли мы.

– Зайди мне за спину, – слишком спокойно сказал он.

Я заставила себя сделать, как он велел, и вздрогнула, когда пума сделала решительный шаг вперед. Корил не отступил.

Из-за дерева внезапно вылетела птица, но пума даже не взглянула в ее сторону. Она понимала, что еда, парящая в воздухе, не сравнится с той, что сейчас на земле.

– Что будем делать? – шепотом спросила я.

Я и не заметила, когда и откуда Корил достал длинный клинок.

– Молчи и не двигайся, – сказал он. Не шепотом.

Проклятые коровы заметили пуму и начали беспокоиться. Пума от этого пришла в дикий восторг. Шершавый язык провел по клыкам и исчез в пасти – зверь собирался трапезничать.

Пума сделала шаг в нашу сторону. Уверенный и тяжелый.

Я приросла к земле, когда Корил тоже шагнул ей навстречу.

Зверь наклонил голову, изучая соперника. Затем сделал еще шаг. Корил повторил движение и немного пригнулся, будто готовясь к прыжку.

Глаза пумы сузились. Ноздри медленно раздувались, вдыхая запах человека, стоящего перед ней. Она сделала еще шаг. Корил тоже. Он стоял твердо, выглядел таким же гибким, как и смертоносный хищник.

Пума зарычала, обнажив клыки, от которых у меня кровь застыла.

И Корил сделал еще шаг. Последний.

Пума резко перестала рычать, приподняла голову, попятилась и грациозным прыжком нырнула в лесную чащу.

Когда Корил обернулся и посмотрел на меня, то не смог сдержать смеха. Видимо, на моем лице было много что написано. В том числе и немой вопрос: что только что произошло?

– По сравнению с тем, что было на войне, это сущий пустяк, – сообщил он и продолжил привязывать беспокойных коров как ни в чем не бывало.

– Расскажешь мне про войну? – попросила