– Вам не нужно просить об этом, милорд. Я буду здесь день и ночь.

Хозяин положил руку на мое плечо, и я ощутила его дрожь.

– Постарайтесь поспать. – Я позволила дать ему небольшой, хоть и бесполезный совет.

Тинг, скорее всего, не сомкнет сегодня глаз. Леди Мэриэтта много рассказывала про своего мужа: насколько он был мудрым и величественным, настолько же ранимым и хрупким в душе. Если он о чем-то сильно переживал, то не мог заснуть, даже если Руп-А-Чуан давал ему какие-нибудь успокоительные травы.

– Спасибо, постараюсь, – вежливо ответил Тинг и вышел из комнаты.

И он, и Руру провели здесь всю ночь и все утро вместе со мной и монахом. Недавно прибежала Юнсу и долго плакала. И еще ругалась, что ее не разбудили ночью, но хозяин сказал, что тут и без нее хватало встревоженных людей.

Выплакав все глаза, Юю все же отправилась на завтрак – и то потому, что отец ее заставил. Он пытался отправить и меня, но я наотрез отказалась. Не представляю, как бы смогла покинуть мою хозяйку и спокойно смотреть на еду, какой бы вкусной она ни была.

Когда Руп-А-Чуан сказал, что главная угроза позади, Руолан тоже отправился есть и разбираться с делами, накопившимися за утро. Вскоре ушел и монах, но велел мне тут же звать его, если хоть что-то в состоянии больной покажется странным.

Мог бы и не говорить. Даже если бы леди Мэриэтта просто чихнула во сне, я бы тут же помчалась за Руппой.

Мне казалось, я готова к ее уходу. Но сегодняшняя ночь показала: это не так. Я и правда относилась к ней как к матери. И сама мысль, что могу потерять еще и ее, причиняла нестерпимую боль.

Поэтому я не могла отойти от хозяйки. Казалось, что, если выйду из комнаты, она сразу умрет. Что только я своим присутствием удерживаю ее здесь. Не отпускаю.

Поначалу было страшно находиться одной. Леди Мэриэтта спала так тихо, что я едва улавливала движение ее груди в такт хрупкому дыханию. Одно время я подходила к ней и прикладывала ухо к сердцу. Много раз была уверена, что она покинула эту комнату и этот мир, но нет: ее сердце хоть и слабо, но билось.

Облегчение принесло и то, что я наконец могла справить нужду, которую терпела с самого возвращения из прачечной. Пришлось сделать это в ночной горшок хозяйки. Уверена, она не будет против. Я не хотела оставлять ее даже на такое короткое время.

И как только я расправила юбки, в дверь тихонько постучали. Я бы даже сказала, робко и неуверенно. Кто бы это мог быть?

Открыв дверь, я увидела высокого паренька с пшеничными волосами и серыми глазами, которого не сразу вспомнила. Это был Герни, слуга и друг Гонника.

– Герни? Что вы тут делаете? – спросила я, на всякий случай осмотрев коридор.

– Рад, что с первого раза попал в нужную дверь, – услужливо произнес он. – Не был уверен, какая принадлежит леди Тинг.

Поэтому и стучал робко, все ясно.

– Вас не было на завтраке, – продолжил Герни. – И еще там, куда вы должны были прийти чуть ранее. Наш общий друг беспокоится. Поэтому я здесь.

– Да, леди Тинг сильно нездоровилось ночью. Как раз когда я собиралась появиться там, где должна была, у нее случился приступ. Я не могла уйти.

– Да-да, про приступ уже весь замок знает, но наш общий друг беспокоится о другом.

– О чем же?

Герни, который все это время держал руки за спиной, вытянул их перед собой и сказал:

– О том, что вы не ели.

В руках он держал хлопковый сверток, внутри которого, видимо, была еда. Я забрала его, и мы с Герни одновременно оглядели коридор. Никого не было.

– Спасибо, Герни! И спасибо нашему общему другу!

Парень быстро кивнул и ушел.

Я развернула сверток и увидела мой любимый хлеб с изюмом, сыр и кусочек яблочной пастилы. Хлеб был еще теплым, и от запаха во рту скопилась слюна. До этого я и не догадывалась, что настолько голодна.

Сев на пол рядом с кроватью, я тут же все съела, оставив лишь маленький ломтик хлеба. Завернула его обратно в салфетку и положила на комод между свечами – вдруг миледи проснется и захочет есть.

Хозяйка не проснулась ни в этот день, ни в последующие. Три дня и три ночи я не отходила от нее. Лишь дважды дошла до своей комнаты, чтобы помыться и переодеться, так как от меня уже воняло.

Герни больше не приходил, но еду мне приносили – хозяин распорядился. Три дня я ела, пила и спала на соломенной подстилке рядом с кроватью хозяйки.

Кроме того, протирала леди Мэриэтту мокрым полотенцем, переодевала ее в чистые сорочки, слушала ее сердце – Руп-А-Чуан попросил считать его биение по песочным часам, – пыталась хотя бы капельку отпаивать ее и еще постоянно разговаривала с ней, когда мы оставались наедине. Пересказывала ей книги, которые прочла и которые особенно запомнились. Делилась историями из детства. Что уж там, даже поведала ей, как воровала кукурузу с полей Роша, потому что его гнусные дети, Килтен и Рамара, жутко выводили меня из себя.

Но леди Мэриэтта не просыпалась, не двигалась и даже пальчиком не шевелила, когда я его трогала. Она была похожа на мертвую. А я знаю, как выглядят мертвые: я видела свою маму.

Монах сказал, что на восстановление потребуется время: возможно, она будет спать неделю, и все эти дни я планировала провести в этой спальне, даже если пришлось бы пожертвовать короткими встречами с Гонником. Я была уверена, что мой принц все поймет и одобрит мое решение, но…

– Сегодня ты поедешь в замок Бакервитта, – сказал хозяин, вызвав меня к себе. – Дня на два-три.

– Зачем? – опешила я. – Ведь леди Тинг…

– За ней пока присмотрят другие служанки. Уверен, втроем они справятся с твоей работой.

Я не знала, что сказать. Во-первых, я не хотела покидать леди Мэриэтту и не доверила бы уход за ней ни одному человеку в этом замке. Во-вторых, я бы предпочла остаться здесь, чтобы увидеться с Гонником, по которому до боли соскучилась. Зачем мне уезжать?

– Простите, хозяин, но не может ли кто-то другой поехать вместо меня?

– Нет, – с непривычной твердостью сказал Тинг, но тут же добавил чуть мягче: – Уверен, тебе это пойдет на пользу. Ты не выходишь из спальни моей жены. Смена обстановки и свежий воздух тебе