взглянула на нее, но это же Рамара. Она наверняка не видела ничего бестактного в этом вопросе, в то время как даже я, обыкновенная горничная, считала его неуместным.

– Боюсь, тебе, дорогая Рамара, никогда этого не узнать, – со спокойной улыбкой ответил Гонник.

На ее лице мелькнула искаженная ухмылка, но продолжать она не стала.

У меня же возникла крупица гордости за моего принца, и я волей-неволей… Нет! Не моего принца. Не надо называть его своим. Даже в мыслях. Он не мой и, если быть достаточно честной, никогда моим не был.

Я исподлобья посмотрела на него. Гонник с расчетливой вежливостью понемногу задерживал взгляд на всех, кроме меня.

– Это очень страшная история! – сказала Юнсу. – Хорошо, что я не узнала ее до того, как увидела Гонника живым и здоровым, иначе мое девичье сердце разрывалось бы от волнения.

– Такие волнения вряд ли на пользу девичьим сердцам, – улыбнулся Гонник Юнсу, отчего она зарумянилась.

Меня затошнило от улыбок, которыми эти двое постоянно обменивались.

– Расскажи, мой дорогой принц, как выглядят твое доспехи? Как вообще одеваются военные? – спросила Юнсу.

Снова «мой».

– Да, и где вы жили? Как питались? – подхватил Руолан, хотя, скорее всего, все это уже знал.

– Где твой боевой меч сейчас? – вклинился Килтен.

Принцу задавали вопросы, большинство из которых я бы посчитала нелепыми, но он смиренно отвечал, продолжая обводить всех взглядом. Всех, кроме меня. Меня будто вообще не существовало для него. Пустой стул, и только.

Если до этого я считала, что не чувствую под собой опоры, то теперь мне казалось, что падаю в пропасть. Я ощущала это всем телом. Оно вдруг стало невыносимо тяжелым и неподвластным мне. Даже самые простые движения – положить ложку, взять салфетку – давались с непосильным трудом.

– А как там, в иноземлях? – Я услышала голос Килтена. – Насколько я знаю, в этих ты не был прежде?

– Не был. Как и отец. Райолла всегда была настроена враждебно по отношению к нам. Их короли никогда нас не приглашали, – ответил Гонник.

– Теперь, надо полагать, с приглашениями проблем не будет, – заржал Килтен.

Почти все улыбнулись или хихикнули. Рамара громко засмеялась. Не изменилось лицо только у меня.

Сердце слишком сильно билось о ребра. От этого руки тряслись, и пришлось спрятать их под столом. Дышать получалось с трудом. Странно, что остальные не испытывали проблем с дыханием, а я отчего-то вообще не ощущала воздуха в этом зале. Думала, он кончился для всех, а оказалось, только для меня.

– Какие там девушки? – поинтересовалась Юнсу и тут же с ужасом добавила: – Мой принц, случайно, не нашел там себе избранницу?

Гонник улыбнулся и сказал: «Разные». На второй вопрос он не ответил.

Мое лицо стало жутко гореть. Наверное, я была вся красная, но мне наплевать. То, что творилось в груди, было в тысячу раз больнее и страшнее румяных щек. Что со мной происходило, я не понимала. Никогда такого не испытывала.

– Гонник рассказывал, что там невероятная природа! Совсем не как здесь, – сказал Руолан.

– Это правда? – уточнил кто-то у принца, но я не узнала этого голоса.

Вспомнила маму… Может, у меня тоже сердечный приступ? На какой-то миг мысль, что я сейчас умру, вызвала облегчение. Я незаметно положила руку под грудь и поняла, что да, у меня действительно колет сердце. От этого я не могла вдохнуть и выдохнуть.

– Природа там очень отличается от нашей, это правда, – сказал Гонник. – Никогда такую не видел. К примеру, там нет ни одного дерева с зелеными листьями: они либо фиолетовые, либо светло-розовые, либо оранжевые, как морковь. Ягоды в лесах чаще всего черные или белые, хотя листья и цветы на этих же кустарниках могут быть совершенно разного цвета.

– Звучит сказочно! – сказала Юнсу, и Голия закивала.

– Должно быть, после такого разнообразия наша природа кажется скучной? – подметила Рамара с какой-то издевкой.

Я хочу уйти.

– Вовсе нет, – ответил Гонник. – На мой взгляд, наша самая прекрасная!

Хочу уйти прямо сейчас. Мне плохо. Я должна уйти.

Незаметно для всех я отодвинула стул так, чтобы можно было встать. Положила салфетку на стол. Передвинула ноги в сторону двери, через которую скроюсь через несколько ударов разрывающегося сердца.

– Например, я знаю одно озеро под огромной секвойей.

Я замерла. И искоса посмотрела на Гонника. Он не смотрел на меня, даже глазом в мою сторону не повел, когда продолжил:

– Это озеро небесно-голубого цвета и настолько прозрачное, что даже в бурлящей от ливня воде видно всех его обитателей. А секвойя… Я никогда не видел ничего прекраснее этого величественного дерева!

Я замерла. И не дышала.

– Ох, мой дорогой принц, как это поэтично! И где же это чудесное место? Оно далеко отсюда?

– Боюсь, милая Юнсу, я не могу выдать его местоположение, потому что это большой секрет, и он принадлежит не мне.

– Ах, как жаль!

Гонник милосердно кивнул и улыбнулся.

– Надеюсь, ты в скором времени сможешь посетить свое любимое озеро, – поддержал Руолан.

– Думаю, это случится гораздо раньше, чем можно предположить, – снова улыбнулся Гонник и, по-прежнему не глядя на меня, добавил: – Могу с уверенностью сообщить, что если бы я даже сегодня оказался недалеко от этого места, то без сомнений ночью отправился бы туда купаться.

– За короля! За принца! За нашу победу и за конец войны! – прогремел тост Роша за главным столом, и все с готовностью поднялись с бокалами в руках, повторяя те же слова.

Когда Гонник, Руолан, Юнсу, Алика, Голия, Килтен и Рамара сели обратно, меня за столом уже не было.

Когда припозднившиеся служанки пробежали по коридору, я зашла к леди Мэриэтте проверить, не нужно ли ей чего. Но она уже спала. Взяв для предлога ее грязное белье, я спустилась сначала в прачечную, затем проскользнула на кухню, где Реи уже не было, и через заднюю дверь прокралась к прорехе в заборе. Отодвинула дощечку, пролезла, задвинула обратно и, оглядевшись, побежала к болоту.

Я давно здесь не была, но все равно даже в полутьме без труда нашла тайную тропинку. Еще немного прошла по лесу и наконец вышла под лунный свет к моему озеру, которое ночью мерцало серебром. Сердце колотилось так, что я едва слышала горихвосток-чернушек, хотя обычно по ночам они всегда напевали одни и те же песни. Подошла к гигантской секвойе, дотронулась до коры – мне показалось, она теплая – и приблизилась к краю воды, оставляющей серебряную каемку на берегу.

Озеро сегодня было не таким, как всегда. Я подняла глаза к небу и поняла почему.