– Как Мэриэтта? – спросил он, откладывая бумаги и перо в сторону.

– Сегодня она хорошо ест. Это добрый знак.

Лорд Тинг кивнул, но надежда в его глазах не блеснула.

– Что ты хотела, Митра?

– Комнату.

Брови хозяина взлетели вверх.

– Не думал, что доживу до момента, когда ты захочешь покинуть свой странный чердак.

Я улыбнулась.

– Я рад, правда, – сказал Тинг. – Подыщу для тебя приемлемую комнату.

– Нет, милорд! – тут же перебила я. – Если можно, я бы поселилась рядом со спальней леди Мэриэтты.

Он нахмурился.

– Зачем?

– Чтобы быть ближе к миледи.

– Зачем?

Я умолкла.

Все чаще утром простыни хозяйки были грязными. Ночью она была одна и иногда не могла встать, чтобы дойти до ночного горшка. Приходилось ходить под себя, чего леди Мэриэтта очень стыдилась.

Никто, кроме меня, не знал об этом. Если я буду в соседней комнате, то ночью смогу услышать колокольчик хозяйки. Простыни останутся чистыми, а леди Мэриэтта перестанет ощущать себя младенцем, как она сама выразилась.

– Ладно. – Лорд Тинг не стал дожидаться моего ответа. – Видимо, причина веская, раз ты согласилась оставить свой чердак. Иди, я распоряжусь.

– Спасибо, хозяин! – Я быстро сделала реверанс и направилась к двери.

– Мама?! – Юнсу ворвалась в комнату хозяйки с диким визгом.

– Что случилось, моя любовь?

Увидев мать, Юнсу тут же нахмурилась.

– Ты еще лежишь? Ты вообще сегодня не вставала?

– Вставала. И не смей отчитывать меня!

Я улыбнулась. От фразы «нужно чаще вставать» леди Мэриэтту уже тошнило. Как и меня. Каждый, кто заходил сюда, обязательно произносил ее. Как будто хозяйка просто из прихоти постоянно валялась в постели.

– Мама, Руолан прислал письмо! – наконец сказала Юнсу и протянула сверток.

Леди Мэриэтта тут же принялась читать, а я стала медленнее протирать подсвечники. Если бы с Руоланом что-то случилось, Юнсу не была бы такой радостной, верно?

Я искоса наблюдала за лицом хозяйки. Сначала оно было сосредоточенным, потом брови поднялись, а затем по ее впалым щекам разлился румянец. Она улыбнулась.

– Отец знает? – спросила леди Мэриэтта, возвращая письмо дочери.

– Да!

– Попроси его зайти ко мне в ближайшее время.

– Хорошо, матушка. – Уже у двери Юнсу обернулась и добавила: – Все же постарайся почаще вставать.

Глаза хозяйки закатились одновременно с моими.

Дверь закрылась.

Леди Мэриэтта с улыбкой посмотрела на меня и сказала:

– Война окончена. Руолан возвращается домой. И его величество с сыном тоже едут сюда.

Две недели весь замок стоял на ушах. Подготовка к приезду Руру, короля и принца велась такая, будто последние двое никогда прежде здесь не бывали.

Меня это жутко раздражало. Такими темпами у нас не останется никаких припасов на будущую зиму. А еще я не хотела, чтобы Гонник приезжал.

Почти два года я страдала и хотела увидеть его хотя бы на миг, а теперь боялась нашей встречи как огня. Даже подумывала, не отпроситься ли на это время к Голии, помочь с чем-нибудь. Только вот Бакервитты тоже ехали сюда. Будто им всем тут медом намазано.

Чего я боялась, сама не понимала. То ли того, что наконец получу подтверждение, что Гонник охладел ко мне. То ли того, что мои чувства вернутся с новой силой, а вместе с этим начнутся новые страдания. Из двух зол я бы выбрала первое. Снова тонуть в страданиях для меня было хуже смерти.

В итоге я пришла к мысли, что чем раньше он приедет, тем быстрее уедет. У меня еще остались чувства к принцу, но они заметно потускнели. Нужно постараться нигде с ним не сталкиваться, а это я умею.

Осталось лишь пережить сегодняшний ужин.

И вот я стояла рядом с Юнсу и Аликой. Первая нещадно теребила свое золотое платье, а вторая замерла настолько неподвижно, что наводила жуть. Она была в платье горничной, которое на фоне одеяния Юнсу выглядело грязным и совсем ей не шло. Лучше бы она его сожгла. Если Алика хотела произвести впечатление на Руолана… Только сейчас поняла, что они ведь тоже давно не виделись. Но когда он уезжал, их тайный роман еще продолжался, в этом я уверена, так как несколько раз видела их под тем самым деревом. Интересно, как она переживала разлуку с любимым? Выдаст ли хоть какие-то эмоции при виде Руру?

Я стояла последняя, в сером платье горничной. Сегодня прислуге разрешили одеться нарядно, но я пренебрегла такой вольностью. Я – горничная и дочка швеи и никогда не стыдилась ни того ни другого. Я вспомнила, как год назад пыталась переделать себя в высокородную леди, и мне стало гадко. Вспыхнула злость, но она тут же испарилась, когда открылись высокие двери и я увидела Руолана.

Моя улыбка расцвела сама собой. Вопреки опасениям леди Мэриэтты, я не заметила в нем никаких изменений. Он выглядел как прежде и первым делом направился именно к матери.

Она сидела в деревянной каталке на колесах, которое для нее изготовили плотники. Многие с жалостью косились на хозяйку, и мне хотелось врезать им. Если бы эти невежды смотрели на нее нормально, возможно, леди Мэриэтта чаще спускалась бы к ужину. Она признавалась, что ее ужасно раздражали эти взгляды. Но я была уверена, что они ее пугали. В глазах этих людей она видела, что умирает.

Леди Мэриэтта нежно обняла сына и что-то прошептала ему. Руру улыбнулся и поцеловал мать в щеку. Затем хозяин без стеснений сгреб сына в крепкие объятия. На глазах леди Мэриэтты блеснули слезы, но она тут же прижала платочек к уголкам глаз.

Я покосилась на Алику. Она не отрываясь смотрела на Руолана, но на ее лице не отражалось ни единой эмоции.

Юнсу же буквально прыгала на месте в ожидании брата, который уже направлялся к нам.

Я перевела взгляд за его спину. И застыла.

На меня смотрел Гонник.

Я не смогла вдохнуть. Весь воздух кончился.

Принц тут же перевел взгляд на обратившегося к нему Тинга-старшего.

Он… не изменился, хотя все в нем стало другим. Ростом он сравнялся со своим высоким отцом. Волосы были коротко пострижены, по-военному. Лицо стало взрослым. Его осанка, которая и без того всегда была изящной, стала более уверенной и в то же время расслабленной. На щеке и шее виднелись уже затянувшиеся шрамы, а взгляд… Но для меня Гонник не изменился.

Его величество с сыном направились к нам. Я неосознанно сделала шаг назад, но тут же вернула ногу на прежнее место. Я не трусиха. Нужно всего лишь пережить несколько таранных ударов сердца – и все. Потом станет легче и