class="p1">Я могла бы придумать еще тысячу простых причин, но истину знала наверняка: я не хотела входить в храм мертвых. Меня мутило от одной мысли, что буду стоять рядом с камнем, за которым похоронена она. Да, там погребены еще сотни людей, но на них мне наплевать. Призраки не нарушали моего покоя. Я не боялась ни мертвецов, ни кладбищ, ни склепов, как другие девушки, но в этот храм войти не могла.

Из открытой двери веял запах как из кухонного погреба: каменный и сырой. Ни намека на плесень или крысиный помет. Храм держали в чистоте, я знала это, просто мне всегда казалось, что здесь должно жутко вонять тухлятиной. И все же… Я не могла сделать дальше ни шагу.

Постояв так какое-то время, я поняла, что желудок и не думает успокаиваться. Закрыв дубовую дверь, я отправилась обратно в замок.

Значит, приду в храм как-нибудь в другой раз. И необязательно в годовщину маминой смерти, а когда захочу. Может, тогда смогу войти? В какой-нибудь солнечный уютный день или в зимний, самый морозный, когда снег пойдет.

– Это честь для меня! – донеслось из приоткрытой двери главного зала, мимо которого проходила, направляясь к себе в комнату. Я бы и внимания не обратила, не будь это голос Гонника. Такая интонация была ему несвойственна.

Я заглянула внутрь. Все умилялись и хлопали, глядя на Гонника и Юнсу, стоящих на помосте рядом с королем, принцессой Кейрой (которая оказалась совсем не похожа на брата) и Тингами. Даже леди Мэриэтта стояла, опираясь на мужа.

Интересно, что тут происходит?

Сильнее приоткрыв дверь, я нашла взглядом Руолана. Он выглядел каким-то отрешенным и хлопал невпопад – был то ли в шоке, то ли в забытье. Позади него Рамара и Килтен с недовольными рожами лениво аплодировали. Из воспаленных глаз Голии лились слезы, но они были восхищенными и радостными. Это же милая Голия, она за всех всегда была счастлива, хоть и сама находилась на грани. Лишь Алика стояла дальше всех и, как обычно, выглядела равнодушной.

Что я пропустила?

– Ваше высочество, – полным трепета голосом сказала Юнсу, и я перевела на нее взгляд. – Я дарю вам свою ленту в этот прекрасный день. И пусть она напоминает вам обо мне, где бы вы ни были.

Юнсу стояла рядом с принцем и протягивала ему небесно-голубую ленту из чистого шелка. В тон ее платью и цветам, украшающим высокую прическу.

У меня что-то кольнуло в груди. Я тихо закрыла дверь и неестественно спокойным шагом направилась к лестнице.

Я знала, что значит эта лента. Это традиция.

Гонник женится на Юнсу. Она станет его королевой.

Глава 16

Не помню, как добралась до своей комнаты. Вот я стояла у приоткрытых дверей главного зала – и вот уже сидела на своей кровати. Между двумя этими событиями сердце как будто не успело ударить ни разу.

Догадывалась ли я, что они поженятся? Нет. Я всегда это знала. Знала наверняка, как и то, что Бадзун-Гра с его кнарками – это лишь страшная сказка для детишек.

Всю мою жизнь в замке витали мимолетные обрывки фраз о свадьбе, которая когда-нибудь состоится. Об этом шептались слуги, вскользь заикалась леди Мэриэтта, в мечтах (и вслух) вздыхала Юнсу и даже один раз упомянул хозяин, хоть и не знал, что я подслушивала.

Чем я вообще думала? И если уже давно это знала, почему сейчас так больно?

Потрогала щеку. Мокрая.

Раздался стук в дверь, а следом – голос лорда Тинга:

– Митра?

Я ничего не ответила.

– Разбудить ее? – спросил он у кого-то.

– Не надо! Бедняжка и так постоянно со мной нянчится. Пусть отдохнет, – ответила леди Мэриэтта, и я услышала, как они с мужем о чем-то говорили, пока скрип ее коляски не затих в соседней комнате.

А что, праздник уже закончился? Неужели я просидела так весь вечер и половину ночи?

Надо платье снять и приготовить новое на завтра. Серое платье обычной горничной. И еще книги… да, их нужно отнести монаху и взять новые. Рее, наверное, придется помогать. И леди Мэриэтта наверняка захочет принять ванну, как и всегда после праздников. А какой сегодня был праздник? Ах да…

Я встала, расплела косу, аккуратно убрала покрывало с узкой кровати для прислуги. Пожалуй, никогда прежде я не складывала покрывало так идеально: разгладила каждый уголок и складочку. Откинула одеяло и принялась расстегивать пуговицы на груди.

Снова раздался стук в дверь. Тихий и осторожный.

Я продолжала расстегивать пуговицы.

Стук не прекращался.

Я села на кровать, скинула башмаки и принялась гармошкой собирать чулки. Ноги жутко устали и отекли.

Еще стук.

Я спустила платье с плеча.

– Митра? – шепотом позвали из-за двери. – Митра, вы здесь? Мне нужно вам кое-что сказать.

Это Герни.

«Я не собираюсь открывать, Герни, можешь уходить», – могла бы сказать я, но не хотела произносить ни звука. Просто продолжала готовиться ко сну, как будто бы верила, что смогу в него погрузиться. Но и я, и сон прекрасно знали, что не встретимся сегодня.

Я сняла платье со второго плеча, и оно съехало до пояса. Я принялась развязывать шнурки сорочки. Гоннику всегда нравилось делать это.

Я согнулась и закрыла лицо руками.

Боги, прошу вас, пусть кончится эта боль. Я же дышать не могу.

В дверь настойчиво продолжали стучать.

– Митра? – снова позвал Герни, только чуть громче.

Больше я не могла сдерживаться, и слезы полились по щекам.

– Митра, наш общий друг очень просит вас прийти. Вы знаете куда. Он сказал, что будет ждать хоть всю ночь, если потребуется.

Герни умолк. Видимо, ждал ответа, но, так и не дождавшись, добавил:

– Пожалуйста, приходите, Митра! Ему очень нужно с вами поговорить. И еще… – Герни замешкался, и по его голосу, я поняла, что он буквально вжался носом в дверную щель. – Наш общий друг попросил передать, что любит вас.

На всю комнату раздался судорожный всхлип. Я не смогла его сдержать. За ним последовал еще один. И еще. И я громко расплакалась.

Если до этого мне было больно, то теперь… Теперь я захотела умереть.

Герни наверняка слышал, как я плакала, но мне было плевать. Кажется, между истеричными рыданиями мне послышалось, как он сказал, что ему очень жаль.

Как бы там ни было, за дверью вскоре все стихло.

Я уткнулась лицом в подушку и заорала так сильно, что начала кашлять. А потом меня вырвало. Хорошо хоть не на подушку – успела добежать до ночного горшка. Знала,