сказал Алекс, отметая прочь сомнения. Меньше суток назад он готовился умереть и почти умер, а теперь ему предстоит пеший переход длиной в несколько километров, и он почти уверен, что справится. Вот такие чудеса и приятные бонусы бывают от дружбы с настоящей хули-цзин, способной не только отнимать жизненную энергию, но и делиться ею.

– А ты как? – спросил он, испытав запоздалое чувство вины и тревоги. Судя по всему, процесс энергообмена для лисы очень затратный и не особо приятный. Неспроста же Ю с детства избегала любых манипуляций, связанных с забором крови. Видимо, нет лучшего источника энергии, чем кровь хули-цзин.

– С ней всё будет хорошо, – ответила за Ю Мириам. – Но повторять этот трюк в ближайшие десять лет я не советую. Для юной лисы это крайне опасно. Так что, постарайся больше не попадать под пули, мой мальчик!

Мириам встала, лёгким движением разгладила складки на шёлковых шароварах, сунула босые ступни в мягкие туфли, а флягу повесила на пояс.

– А для вас? – спросил Алекс, тоже вставая.

– Не беспокойся за меня! – Мириам быстрым движением взъерошила его волосы. – Меня такой ерундой не убьёшь.

Ему подумалось, что её вообще невозможно убить, но озвучивать свои догадки он не стал. При случае, почитает какой-нибудь трактат по китайской мифологии. Или попросит Клавдию прояснить. Мысли о Клавдии и тех, кто остался в Логове, вернули его на землю.

– Поезжайте, – сказала Мириам и взмахнула рукой.

– А вы? – скорее из вежливости, чем из участия, спросил Алекс.

– Прогуляюсь по лесу. Проветрю голову.

– Ты вернёшься? – спросила Ю, и в голосе её Алексу послышалась тревога.

– Конечно, вернусь. – Мириам ласково погладила её по волосам, ещё раз махнула рукой и направилась к Лисьему ручью.

Она шла, не оборачиваясь, а они смотрели ей вслед и чувствовали себя маленькими брошенными детьми. Пора начинать взрослеть! Впереди у них с Ю ещё очень много дел!

Глава 41

Всю дорогу до Логова Алекс настаивал на незамедлительном переезде Ю в Гавань, жаловался, что у него всё болит, и лишь она одна может унять его боль. Разумеется, хитрил и преувеличивал, но Ю всё равно было очень приятно.

– Поезжай к деду, – сказала она, уворачиваясь от поцелуя.

Не то чтобы ей не хотелось поцелуев. Очень даже хотелось! Но она все ещё опасалась. И за свою лисью суть, и за его человеческое здоровье. Когда-нибудь у них непременно получится, они найдут разумный баланс и отрегулируют потоки ци так, чтобы никто из них не остался в накладе, но сейчас, когда оба они опустошены, почти обесточены случившимся, осторожность не помешает. К тому же, у Ю оставался ещё один незакрытый гештальт, закрыть который она хотела как можно скорее.

Разумеется, ни их отсутствие, ни их возвращение не остались незамеченными. Разумеется, обитатели Логова решили, что Ю из шкуры вон лезет, чтобы заручиться поддержкой Алекса, и наверняка уже весьма преуспела в деле его соблазнения. Разумеется, Акулина не преминула об этом сообщить. Ю уже хотела ответить что-нибудь колкое, но внезапно осознала, что Акулина не просто зловредная, злоязыкая тетка, а ещё и её родная племянница. Осознание это было странным, вышибающим из седла и отбивающим всякую охоту дерзить и огрызаться. Может быть когда-нибудь наступят те благословенные времена, когда оставшиеся в живых потомки Луки Славинского перестанут, наконец, воевать друг с другом и окружающим миром. И коль уж так вышло, что Ю одна из них, значит, именно она и проявит благоразумие.

Она, а ещё Клавдия, не родная по крови, но родная по духу, такая же паршивая овца в волчьей стае.

Найти общий язык с Герой, наверное, получится проще всего. Особенно, когда его сестрицы не будет рядом. Как-нибудь, шаг за шагом, капля за каплей, Ю добьётся если не полного признания, то хотя бы осознания того, что она теперь одна из них и с ней тоже нужно считаться. Но это позже, а пока ей нужно решить один нерешённый вопрос…

В кабинет Луки Ю вошла без стука, аккуратно прикрыла за собой дверь, подошла к огромному письменному столу, уселась напротив развалившегося в кресле Тихона, взмахнула рукой, не давая ему произнести ни слова, заговорила сама. Она говорила долго, припоминала каждое мгновение, каждое сказанное слово, каждый крик боли, каждую слезинку Василька. Она рассказывала историю, которую никогда не забудет сама и не позволит забыть Тихону, а Тихон смотрел на неё стеклянными глазами, губы его дрожали, а по щекам катились крупные слёзы. Нет, он не жалел о содеянном, он оплакивал предстоящее, то, чему не мог противиться, как ни пытался.

Когда Ю закончила говорить, Тихон взял со стола свой айфон, набрал номер и сказал механическим голосом:

– Это Тихон Славинский. Я хочу сознаться в убийстве…

Мириам вернулась ближе к вечеру. К тому времени Тихона уже увезли, а остальные обитатели Логова пребывали в полной растерянности от случившегося. Герасим безуспешно пытался дозвониться до Демьяна, Акулина курила сигарету за сигаретой, борясь с чувством долга и острым желанием написать сенсационный пост. Мудрая Клавдия пыталась успокоить обоих. А Мириам совершила набег на винный погребок и организовала скромный семейный ужин для «оставшихся в живых». Оставшимися в живых их обозвал Герасим, принимая из рук Мириам бокал красного, как кровь, вина. Или красного из-за крови вина?..

Герасиму стало плохо почти мгновенно. Так плохо, что перепуганная Акулина вызвала ему «Скорую». Ю не сомневалась, что думала она в этот момент лишь об одном – о яде и неведомом отравителе. Геру увезли в город, Акулина и Клавдия уехали вместе с ним, а Мириам, бросив на Ю многозначительный взгляд, отправилась на поиски Арнольда.

Этот вопрос тоже требовал незамедлительного решения. А чтобы принять решение, им нужно было понять, причастен ли дворецкий к чему-то большему, чем уничтожение вазы династии Минь и слежкой за домочадцами. Наверное, полученный ответ Мириам удовлетворил, потому что на следующее утро Арнольд приступил к выполнению своих обязанностей. На его каменном лице Ю заметила выражение боли и растерянности, почти тут же сменившиеся привычной сосредоточенностью.

Они с Мириам, которую Ю все ещё не решалась назвать бабушкой, пили утренний кофе на террасе, когда к дому подъехал внедорожник Алекса. Двигался Алекс всё ещё осторожно, избегал боли и экономил силы, но на лице его расплывалась счастливая улыбка. Причина его хорошего настроения стала ясна спустя пару минут, когда он уселся в свободное кресло, бесцеремонно отхлебнул кофе из чашки Ю и заговорил:

– Деда на днях выписывают. Ему стало значительно лучше.

– Какая замечательная новость! – Мириам прикурила сигарету,