в себя всё, до последней капли. Как до этого впитал кровь той другой женщины…

Глава 36

…Что это было? Генетическая память? Память крови? Ю не знала. В тот момент она больше не была Ю, она была Лилу.

…Умолять Луку о пощаде и милосердии было бессмысленно. Она полюбила недостойного мужчину. Отдала себя на растерзание убийце и предателю. Себя и свою ещё нерождённую дочь. Глупая, наивная хули-цзин, позабывшая, что мужчинам доверять нельзя…

Человеческое тело слабело ото дня ко дню. Без воды, без еды она не сможет продержаться достаточно долго, чтобы её ребенок смог появиться на свет. Но лиса – это совсем другое! Лиса хитрая и живучая. Лису поддержит оставшееся в штольне золото, не позволит умереть раньше срока.

Никто до неё не пытался снять усмиряющий браслет. Ни у кого до неё не было такой острой, такой всепоглощающей цели! Никто до неё не переживал такую боль… Она была лисой, запертой в теле женщины. Она была лисой, попавшей в капкан собственной глупости. А у лисы, попавшей в капкан, есть только один выход…

Крови было много, она вытекала из неё вместе с остатками ци, Лилу слизывала её, зализывала рану и пыталась не сойти с ума от боли и ужаса. На ближайшие месяцы у неё есть только одна цель. Она должна выжить сама и дать жизнь своей дочери. Должна доверить своей лисе не только собственную жизнь, но и жизнь нерождённого ребёнка.

Часы сливались в дни, дни – в недели, а недели в месяцы. Золотая жила, поддерживавшая Лилу все это время, истощилась, сил почти не осталось, но она справилась! Её малышка родилась здоровой и очень красивой, с белой, как снег, шубкой, с яркими, как золото, глазами. Её малышка должна была родиться человеком, но родилась лисой, потому что сама она больше не могла вернуться в человеческое обличье. Не могла и не хотела. Месяцы одиночества и боли выжгли из неё почти всё человеческое, оставили только самый главный, самый сильный инстинкт. В кромешной тьме её малышка светилась белым лунным светом. Лилу хотела знать, какой она станет, когда совершит свой самый первый переход, какой невероятной красавицей она вырастет. Но горькая правда была в том, что никогда ей этого не узнать. Страшная правда была в том, что её малышка может на всю свою долгую жизнь остаться лисой. Дети хули-цзин должны рождаться людьми и только достигнув зрелости, совершать свой первый переход в лису. Только так и никогда наоборот! Своим упрямством и желанием спасти дочь Лилу нарушила закон мироустройства, а платить за него придётся её девочке…

Ах, как же ей не хотелось отпускать свою малышку в жестокий и полный опасности мир! Но решать не ей. Узкая щель между неподъёмными валунами не станет шире от её слез и её молитв, а её лисёнок растёт слишком быстро. И если она не решится, все её мучения и жертвы будут напрасны, они умрут в этой каменной ловушке вместе.

Малышка не хотела уходить, она плакала и пыталась протиснуться обратно. Она приходила к пещере, ставшей для Лилу могилой, до самого конца. Она сделала её самый последний переход от жизни к смерти одновременно лёгким и мучительным. Она осталась совсем одна. Белоснежная лисичка в чужом и опасном мире людей…

– Эй, открой глаза! – Грубый голос старика ворвался в хрупкий мир чужих воспоминаний, хлестнул Ю по лицу. – Что ты творишь, мерзкое отродье?!

…В лесу было хорошо. Это был добрый и безопасный мир. На долгие-долгие годы. Время для лис течёт совсем не так, как для людей. Сколько она провела в шкуре лисы? Годы? Десятилетия? Не важно. Важно, что её мир был безопасным. До тех пор, пока она не угодила лапой в капкан… Не той лапой, которую сейчас жжет огнём, а другой – задней. Мир перестал быть добрым и взорвался холодом и болью. Ю открыла глаза.

Старик, который по какой-то чудовищной случайности был её отцом, смотрел на Ю с отвращением и, кажется, со страхом.

– Что это было? – спросил он, кивком головы указывая на окровавленное запястье Ю.

– Спиритический сеанс, – прохрипела она. – Ты убил мою маму!

– И убью тебя, – сказал Лука таким тоном, словно обещал ей подарок на день рождения. – Не понимаю, как ты, хитрая тварь, всё узнала, но обещаю, больше ты не сможешь творить свои дьявольские штучки.

Она сможет! Она – белая ворона, паршивая овца в лисьей стае, генетическая аномалия с поломанной ДНК. Что ей какой-то сдерживающий талисман? Пальцы ласково коснулись кожаного браслета, принимая остатки исходящей от него ци. Прощальный привет от мамы, которую она никогда не увидит по вине этого монстра! Глава 37

В его новом мире не было солнца. Его мир лишь изредка освещали золотые сполохи, исходящие от пробирающейся в него лисы. Вот и сейчас лиса запрыгнула на кровать Андрея, растянулась рядом, заглянула в глаза.

– Ты всё знал. – Её голос причинял одновременно и боль, и радость. Один из её пушистых хвостов обвивал его шею с нежностью удавки. – Ты всё знал, Андрон!

– Я все узнал. – Ему казалось важным это уточнение. Перед лицом смерти нет смысла юлить и врать. – Не знал, а узнал.

…И даже, когда он узнал, он не сразу понял, не сразу принял эту чудовищную правду. Всё его существо отказывалось верить, что его лучший друг оказался способен на такой бесчеловечный поступок.

– Когда? – спросила лиса, и вокруг его шеи обвился второй хвост. Зачем? Он ведь и так уже мертвец.

– Меньше года назад. Лука сам мне рассказал. И даже показал… – Он замолчал, сухой язык прилип к нёбу. Ему бы воды, но глупо просить о милости разъяренную хули-цзин.

– Говори! – Голос лисы взорвался в его голове свето-шумовой гранатой. – Что он тебе показал, Андрон?

– Череп. Золотой лисий череп. Я тогда подумал, что это очень искусная поделка, что он ненастоящий.

– Он настоящий. – Третий хвост обвился вокруг его груди, не позволяя сделать вдох.

– Он настоящий, – прохрипел Андрей, даже не пытаясь избавиться от захлестнувших его удавок. – Теперь я знаю.

– Что сказал тебе Лука? Почему открылся?

– Начались эти несчастные случаи… Он испугался.

– За своих выродков? – Лиса рассмеялась звонким и злым смехом.

– За себя. Я был одним из немногих, кто знал про Лилу, а ему было важно выговориться. Может быть, даже исповедаться.

– Почему он тебе доверился?

– А кому ещё? Он знал, что я не смогу его предать. Когда-то очень давно он спас мою жизнь.

– Спас