class="p1">— Мы — я и вы оба — познали истинный путь Почитаемого в мире{92}, однако немало уз еще связует меня с человеческим моим естеством и судьбою. Пройдут сроки, и я вновь явлюсь в этот мир и воссяду тогда на трон земного властителя. Предвижу, что не избегнуть мне тяжкого недуга, а потому прошу вас заранее об исцеленье и помощи.

Отринув обиды и освободясь от гнева, они научили друг друга всем тайнам чародейства, которые каждый из них знал в отдельности: как опускаться в пучину и как парить в поднебесье, как вселяться в иную плоть и обращаться в призраков или злых духов, — короче, всему, что не дано было постигнуть никому из смертных. Затем они побратались, признав Дао Ханя старшим братом, средним братом сделался Минь Кхонг, а младшим — Зиак Хай. Место их встречи именуется ныне: Мост откровения.

Минь Кхонг и Зиак Хай удалились в пагоду Слияния истоков, Дао Хань же уединился в пагоде Небесного блаженства, чтобы совершенствовать дух свой и умножать знания. У входа в пагоду росли две древние сосны, люди называли их «Драконовы деревья». Многие и многие дни, глядя на эти деревья, Дао Хань без устали читал: «Дай-би-там да-ни-ла»{93}, и вот с древних сосен начали одна за другой отпадать ветви, пока от обоих деревьев ничего не осталось. И Дао Хань понял, что это Куан Ам{94} преклонила свой слух к его моленьям, и стал еще усерднее распевать их, так что достигли они наконец Врат рая. Однажды Дао Хань увидел духа, парившего у самой земли, и спросил его:

— Кто ты, о почтенный дух?

— Внимающий вашему слову — Небесный князь с Четырех вершин{95}, — отвечал тот. — Восхищенный неистовым вашим усердием, я готов повиноваться вам и вершить вашу волю.

Дао Хань решил, что отныне превзошел он всю земную премудрость, а значит, способен он сполна отомстить за отца, и возвратился в родную деревню.

Как-то бросил он с моста Ан-кюйет в реку То-лить свой посох, и посох, коснувшись стоймя водной глади, помчался затем, словно на крыльях, против течения и долетел до моста Тэй-зыонг.

— Итак, превзошли Мы в чародействе Дай Диена! — вскричал обрадованный Дао Хань и бросился к дому заклятого своего врага.

Дай Диен сказал:

— Сдается мне, ты успел обо всем позабыть?!

Дао Хань посмотрел на небо, но не увидел там никакого знамения. Тогда он убил Дай Диена, а тело его бросил в воды То-лить, исполнив давний обет мести.

Отомстив убийце отца, Дао Хань сразу почувствовал великое облегчение и отправился в лесные чащобы постигать неведомые тайны и обретать сокровенные знания. Дошла до него молва о праведном отшельнике из Тхай-биня Чи Хюйене, который в совершенстве постиг Учение. Имя его, собственно, и означало «Неизреченно мудрый». Дао Хань пришел к нему и стал расспрашивать об истинном духе{96}, прочитав ему перед тем следующие стихи:

Как долго во мраке житейском не мог

      я золота знаний найти,

Тайник, где скрывается истинный дух,

      держала судьба взаперти.

Молю: снизойди и единственный путь

      к познанию мне укажи,

Чтоб Светоч увидел я, чтоб не блуждал,

      измученный, в долгом пути.

Чи Хюйен прочел в ответ:

Ключей от заветных дверей тайника

      на золото не променять.

На них божественной мысли

      и духа истинного печать.

Владения Бодхи ты всюду найдешь —

      и в глине, и в тине речной,

И вовсе не надо божественных тайн

      в краях чужедальных искать.

Дао Хань не понял его стихов, пришел в пагоду Облака закона и спросил у преподобного Шунг Фама:

— Что есть истинный дух?

И Фам ответил:

— Нет ничего, в чем не было бы истинного духа!

Дао Хань тут же усвоил сказанное и возвратился в пагоду Небесного блаженства, дабы усовершенствовать свои знания и колдовское искусство.

Мудрость и чудесная сила Дао Ханя возрастали день ото дня. Он повелевал птицами, звери являлись исполнить его желанья; больные и увечные прибегали к его помощи, и все исцелялись немедля; он помогал людям знанием и мудростью, а они почитали его и благодарили.

Правил тогда страной король Ли Нян Тонг, у которого долго не было наследника. Сколько он ни молился о ниспослании потомства — все было напрасно. Шунг Хиен, младший брат Нян Тонга, носивший звание хау, пригласил Дао Ханя к себе во дворец совершить молебен о ниспосланье ему потомства, а также о том, чтоб его, хау, будущий сын провозглашен был наследным принцем. И Дао Хань вознес молитву, прося даровать себе новое земное рождение. Как раз в это время жена Шунг Хиена, совершая омовенье в своих покоях, увидела вдруг в бочке с водой Дао Ханя; испугалась она и сказала о том мужу, но хау, знавший всю подоплеку, отвечал ей:

— Не бойся! Ежели в бочке с водой и обнаружится нечто, стало быть, Совершенный человек воплотился уже в твоем чреве.

С того дня жена хау понесла. Дао Хань же, прежде чем уйти, наказал вельможе:

— Прошу вас, дайте мне знать, когда начнутся роды.

Подошла пора жене хау родить, и рожала она в великих муках.

Дао Хань, получив о том известие, созвал своих учеников и послушников и молвил:

— Увы, прочны еще узы, связующие Нас с этим миром, ибо суждено Нам воплотиться вновь в короле, который будет царствовать над людьми. После кончины Мы сделаемся властителем Небесной страны тридцати трех городов{97}. Когда же земная плоть Наша обратится в прах, Мы вступим в пределы, где «нет ни жизни, ни смерти».

Ученики и послушники, охваченные горем, плакали и сокрушались, и тогда Дао Хань прочитал им следующие стихи:

Осень внезапно гусей застает,

      молча торопит их в путь.

О, как нетрудно печаль разбудить,

      скорби в душе всколыхнуть.

Всем, кто моим поученьям внимал,

      молвлю: забудьте печаль.

На землю не раз учитель придет,

      мира открывший вам суть.

С этими словами поднялся он в Пещеру духов, ударился головою о каменную стену и, ступив на гладкий камень, перевоплотился. Следы, оставленные на скалах головой его и стопами, видны и поныне.

Перевоплощение Дао Ханя случилось седьмого числа третьего месяца, в третий год Торжества добрых предзнаменований и величайшего счастья.

Он возродился на свет в облике сына Шунг Хиена, рос не по дням, а по часам и вырос умным, пригожим