— Теперь Нам более не о чем беспокоиться.

— Но под силу ли одному разбить целое войско? — усомнились вельможи.

— Слова Лаунг Куана не могут быть обманом! — гневно вскричал государь. — Прочь все сомнения! Добудьте-ка лучше пятьдесят канов железа, и пусть скуют из него коня, меч, плеть и нон.

В деревню Фу-донг вновь прибыл королевский посол, и мать, опасаясь, что привез он недобрые вести, прибежала к сыну. Но тот рассмеялся и сказал ей:

— Вы, матушка, лучше позаботьтесь о том, чтобы у меня было вдоволь еды и питья, а моя забота — биться и победить недругов наших.

Мальчик рос не по дням, а по часам и поглощал при этом так много еды и питья, что мать вконец разорилась, стараясь прокормить его. Соседи пригоняли ему быков, несли плоды, рисовые пироги и напитки, а он все не мог насытиться. Соткано было великое множество шелка и пестроцветной парчи, однако на платье ему все равно не хватало. Пришлось нарезать перистых цветов тростника, чтобы он смог прикрыть ими свою наготу.

Едва иньское войско достигло подножья Буйволовой горы, что в Ву-нине, мальчик встал, распрямился во весь рост, а было в нем более десяти тхыоков (иные говорят, даже не тхыоков, а чыонгов), чихнул грому подобно — громче десяти глоток разом, и, выхватив меч, воскликнул:

— Эй, трепещите, пред вами небесный воитель!

Нахлобучил нон и прыгнул в седло. Конь взвился на дыбы, громко заржал и помчался, словно на крыльях. В мгновение ока богатырь обогнал изготовившуюся к бою королевскую рать и поскакал впереди, размахивая мечом. Еще миг, и он со всею мощью обрушился на врагов. Враги побежали вспять, одни падали замертво, другие, оставшиеся в живых, бросались на колени и кланялись небесному полководцу, моля о пощаде. Иньский правитель погиб в сражении.

Достигнув горы Шаук-шон — Северной горы, что в уезде Ким-хоа, доблестный военачальник сбросил одежды и взлетел на своем коне в небеса. Случилось это в девятый день четвертого месяца, и по сию пору на скалах еще хранятся следы железных копыт.

В благодарность за совершенный им подвиг, Хунг Выонг почтил богатыря званием Благородного князя духов из Фу-донга, построил в деревне, рядом со старым его домом, поминальный храм — миеу и приписал к нему тысячу мау плодородной земли. С утра и до вечера горели в миеу огни курений и вился благовонный дым. После этого иньские правители целых шестьсот сорок четыре года не осмеливались{121} идти на нас войной. Позднее король Ли Тхай То пожаловал воителя званием Вознесшегося на небеса Великого князя духов, поставил храм в деревне Фу-донг подле пагоды Изначального постижения и приказал изваять статую на горе Ве-линь; весною и осенью — дважды — в тех храмах возлагались дары и совершались праздничные обряды.

При короле Тхуан Де из дома Ле{122} в деревце Фу-ло проживала девица по имени Нго Ти Лан{123}: жадная до книжной премудрости и искушенная в стихотворчестве, она во множестве слагала прекрасные стихи. Совершив как-то прогулку на гору Ве-линь сложила она такое четверостишие:

Молодая листва на вершине Ве-линь

      тонет в белых волнах облаков.

Склон окутан в лиловый и розовый цвет:

      сотни тысяч горят лепестков.

В поднебесье железный скакун улетел,

      но прославлен скрижалью седок,

И останется он на родимой земле

      навсегда, до скончанья веков.

Рассказ про топь, возникшую в одну-единую ночь

У третьего из королей наших Хунг Выонгов была дочь по имени Тиен Зунг Ми Ныонг — Красотой равная феям{124}; когда исполнилось ей восемнадцать лет, красота ее стала несравненной, однако замуж она не стремилась, а только то и знала, что веселиться да странствовать в поисках развлечений; король же ни в чем не препятствовал ей. Во втором и третьем месяце года Тиен Зунг имела обыкновение путешествовать по морю и возвращалась обратно, лишь сполна вкусив все удовольствия.

В то время в деревне Тьы-са, что на берегу большой реки, жил человек по имени Тьы Ви Ван с сыном, которого звали Тьы Донг Ты. Отец был великодушен и добр, сын — почтителен и предан, и жить бы им да жить в счастливом довольстве, но однажды во время пожара все их добро сгорело дотла, осталась на двоих одна только набедренная повязка, которой они прикрывались, выходя поочередно из дома. Вскоре отец занемог и говорит сыну:

— Когда я умру, схорони меня голым, а повязку оставь себе.

Но сын не осмелился последовать приказу отца. Он предал его земле в повязке, сам же остался нагишом. Страдая от голода и стужи, он стоял на берегу реки, а когда подплывали купеческие ладьи, входил поглубже в воду и просил подаяния; иногда ему удавалось поймать на крючок рыбу — тем и поддерживал он свою земную жизнь.

Вдруг нежданно-негаданно к берегу подплыла проворная ладья Тиен Зунг, зазвучала изысканная музыка гонгов и барабанов, забегали бесчисленные придворные и слуги. Донг Ты обуял страх. Из прибрежных песков поднимались лишь чахлые тростники да росли два или три деревца; Донг Ты вырыл под ними яму и, улегшись в нее, забросал себя сверху песком.

Но случилось так, что, едва сойдя на берег, Тиен Зунг решила искупаться. Она приказала завесить тростники со всех сторон полотнищами и циновками, вошла за завесы и, сбросив одежду, принялась обливаться водой. Вода смыла песок и открыла Донг Ты взору принцессы, Принцесса сперва испугалась, но потом, разглядев, что это юноша, сказала:

— Мы вовсе не собирались замуж! Но теперь, когда Мы встретились с тобой, и, обнаженные, находимся друг подле друга, без слов понятно, что это знамение свыше. Вставай, умойся, Мы подарим тебе платье, возьмем на Нашу ладью и устроим на радостях пир.

И вся свита согласилась, что столь благоприятных совпадений еще не бывало.

— Нет, — вскричал Донг Ты, — я не осмелюсь!

Тиен Зунг стала сетовать и всячески уговаривала Донг Ты жениться на ней. Он отпирался и так и этак, но Тиен Зунг сказала:

— Ведь это небо соединило нас, а ты противишься?

Приближенные принцессы донесли обо всем королю. Хунг Выонг рассердился:

— Тиен Зунг не соблюла долга и чести, — сказал он, — разгуливала где придется, забыла о Нашем богатстве и сошлась с худородным и нищим. Да как после этого решится она взглянуть Нам в лицо?

Узнав об этом, принцесса перепугалась и не посмела вернуться к отцу. Заложили они