с Донг Ты пристань, построили торговые ряды и вместе с тамошним людом открыли торговлю. Со временем торжище это сделалось знаменитым, и многие богатые купцы из чужедальних краев приплывали туда торговать. Тиен Зунг и Донг Ты заслужили всеобщий почет, все поклонялись им, словно законным государям.

Однажды некий купец сказал им:

— Высокородные! За морем есть товары великой ценности и редкости. Для того, кто отправится туда хотя бы на год, одна мера золота обернется по возвращении десятью.

Тиен Зунг обрадовалась:

— Нас ведь соединило небо, — сказала она Донг Ты, — пропитание и одежда нам также дарованы свыше. Давай соберем побольше золота и отправимся торговать в заморские страны.

Есть посреди моря гора Красная яшма{125}; стоит на той горе небольшой храм, а подле него причаливают к берегу купцы, чтобы утолить жажду и запастись питьевой водой. Когда Донг Ты пошел прогуляться к храму, он повстречал буддийского монаха Нгыонг Куанга, что означает: «Пресветлая чистота», приобщившего Донг Ты к святому учению. Донг Ты вручил свои деньги купцам, наказав им закупить для него товар, а сам остался постигать учение. На возвратном пути подплыли купцы к Красной яшме и отвезли Донг Ты восвояси. Преподобный подарил ему на прощание посох и нон и сказал:

— В этих вещах заключена чудотворная сила.

Донг Ты, возвратившись домой, стал проповедовать учение Будды, да и Тиен Зунг тотчас прозрела; бросили они свой дом и торговые лавки, оставили все дела и отправились на поиски учителя и наставника.

Однажды во время далеких странствий ночь застала их в пустынных, безлюдных местах, и они остановились передохнуть, опершись вдвоем на посох и накрывшись ноном. Вдруг в пору третьей стражи перед ними возникли крепостные валы и стены, многоярусные хоромы из дорогого камня и золотые дворцы, башни и храмы, бесчисленные службы, дома для чиновников, сокровищницы и кладовые, роскошные ложа, устланные тканями и циновками и занавешенные пологами, — все в золоте, серебре и дорогих каменьях, повсюду духи и феи, военачальники и дворцовая стража.

Наутро окрестные жители толпами повалили в чудесный город, неся благовония, цветы и всяческие дары с просьбою принять их в подданство. Вельможи и военачальники, поделив между собою чины и воинов, основали новое государство.

Узнав об этом, Хунг Выонг подумал было, что дочь его решила учинить мятеж, и немедленно послал туда войска. Полководцы стали просить у Тиен Зунг дозволения вывести воинов за городские стены, чтобы заступить неприятелю путь. Но она отвечала с улыбкой:

— Смею ли я восстать на отца? Пусть небо рассудит нас, в животе и смерти оно лишь одно и властно. Положимся же во всем на высшую справедливость, если даже придется положить головы под меч.

Тут многих ее подданных охватил ужас, и они разбежались кто куда; остались в городе только исконные жители. Королевское войско тем временем подошло совсем близко, но поскольку рано стемнело, оно не могло наступать дальше и остановилось лагерем в округе Ты-ниеп на другом берегу реки. В полночь налетел ураган, вздымая песок и вырывая с корнем деревья; королевское войско обуяли смущение и страх. Тиен Зунг вместе с приближенными и подданными, с дворцами и крепостными стенами в мгновение ока вознеслась на небеса, земля же в этом месте осела, и образовалась огромная топь. Впоследствии люди поставили здесь храм и с тех пор круглый год служат молебны. Огромную топь назвали Нят-за-чать, что означает: «Топь единой ночи небесного вознесения».

Много лет спустя У-ди, государь из правившего в Поднебесной{126} дома Лян, послал Чэнь Ба-сяня с войском, дабы завоевать Юг. Король наш Ли Нам Де поставил Чиеу Куанг Фука{127} верховным начальником и велел преградить путь врагу. Куанг Фук укрыл своих воинов посреди болот Нят-за-чать{128}. Топь была обширна и глубока; вражеские отряды, увязая в трясине, двигались с немалым трудом, между тем Куанг Фук, посадив своих воинов на плоскодонные лодки, захватывал врага врасплох, отбивал припасы и долгим противодействием своим истомил его вконец. Прошло три, а то и четыре года, но Ба-сяню так и не удалось встретиться с Куанг Фуком в открытом бою.

— Горе! — воскликнул тогда Ба-сянь. — Топь единой ночи небесного вознесения назовут ныне «Топью единой ночи людской погибели».

Когда начался мятеж Хоу Цзина{129}, лянский государь отозвал Ба-сяня, возложив начальствование на помощника его Ян Чаня, весьма искусного полководца. Куанг Фук начал поститься, воздвиг посреди топи алтарь, стал жечь благовония и молиться. Внезапно явился ему Донг Ты верхом на драконе. Спустился он к алтарю и сказал:

— Отсюда Мы вознеслись на небо, и чудотворный дух Наш доныне витает здесь. Нам известно, что ты молился всем сердцем, и за это Мы поможем тебе расправиться с врагом.

С этими словами он вырвал у дракона коготь{130} и сказал далее:

— Возьми коготь и укрепи его на боевом шлеме. Он принесет погибель захватчикам.

Тут Донг Ты взлетел в поднебесье и скрылся.

Куанг Фук издал ликующий клич и со всею мощью обрушился на врага. Лянское войско потерпело страшное поражение. Ян Чань был обезглавлен на поле брани, полчищам его пришлось убраться восвояси.

Когда скончался государь Ли Нам Де, Куанг Фук объявил себя королем под именем Чиеу Виет Выонг и выстроил крепость близ Буйволовой горы, что в уезде Ву-нинь.

Рассказ о бетеле

В древние времена у короля был сын необычайной силы и огромного роста. Отец дал ему имя Као, что означает «Высокий», и стало оно его родовым именем. У Као родились два сына, похожие один на другого, словно две капли воды; старшего назвали Тан, младшего — Ланг.

Когда одному исполнилось восемнадцать лет, а другому — семнадцать, они осиротели, и даос Лыу Хюйен взял их к себе в ученики.

Жила в тех местах девица семнадцати или восемнадцати лет по имени Лиен, доводившаяся Лыу родней. Она весьма приглянулась обоим братьям, и каждый в душе решил жениться на ней. Девица же, догадавшись об этом, но не зная, кто из них старше, подала им миску похлебки и одну пару палочек на двоих. Младший, понятно, уступил палочки старшему, чтобы тот поел первым. Тогда девица пришла к родителям и попросила выдать ее за Тана.

После женитьбы Ланг оставался вместе с ними, однако Тан уже не мог проводить с братом столько же времени, сколько прежде, и был с ним не столь приветлив и ласков. Ланг долго сокрушался, решив, будто брат ради молодой жены и думать о нем забыл,