добавила: — Береги ее и не отдавай никому. Если у кого на голове вырастет шишка, от этих листьев она вмиг пропадет, а ты обретешь богатство и знатность.

Ви принял подарок, но он не знал, что это — снадобье духов. Как-то он навестил даоса Ынг Хюйена, сердечного своего друга. На голове у Ынг Хюйена росла шишка.

— Есть у меня целебные листья полыни, — сказал Ви. — Они могут излечить твой недуг.

Хюйен попросил Ви испробовать на нем свое снадобье, тот приложил его к опухоли, и шишка сразу пропала, Хюйен сказал:

— Я знаю, это — снадобье духов, но не могу сейчас ничем отблагодарить тебя. Поэтому позволь, я выражу свою признательность тем, что познакомлю тебя с неким вельможей, страдающим тем же недугом, что и я. Вельможа этот уже не раз обещал тому, кто его вылечит, немалую толику от своих богатств.

С тем Ынг Хюйен и отвел Ви в дом вельможи. Ви приложил к опухоли полынные листья, и, само собою, шишка, росшая на голове у хозяина, исчезла. Вельможа, — а это был Жэнь Сяо, — на радостях усыновил Тхой Ви, поселил у себя в доме и нанял ему учителей, чтобы Ви, в ожидании достойного поприща, усовершенствовал свои познания.

Тхой Ви был наделен от природы преострым умом, любил читать книги и прекрасно играл на цитре. Он пришелся весьма по сердцу дочери Сяо по имени Фан Жун, или, «Душистый лик», едва она его увидела, и они, времени не теряя, соединились друг с другом. Узнав об этом, Жэнь Фу, сын Сяо, решил погубить Тхой Ви, принеся его в жертву злому духу Сыонг Куонгу{137}. Хитростью завел он Тхой Ви в отдаленный покой и там сказал ему:

— В конце года приносят жертвы злому духу Сыонг Куонгу. Пока еще не выбран человек для заклания, тебе не стоит показываться на людях, а лучше всего, схоронись-ка ты здесь, в потаенном покое.

Так он сказал, а Ви, ни о чем не подозревая, с ним согласился, после чего Жэнь Фу запер дверь на ключ, Однако Фан Жун сумела передать Тхой Ви нож, которым тот сделал подкоп, и выбрался на волю.

Ночью, таясь ото всех, Ви отправился к Ынг Хюйену, за помощью и приютом. Желая забраться повыше в горы, он сильно спешил; в горах же была пропасть, он оступился и полетел вниз по крутому склону. Пробило уже первую стражу, когда упал Тхой Ви на дно пропасти. Поначалу от ужасной боли он не мог даже пошевелиться. Так он пролежал час, а то и два, пока наконец собрался с силами, приподнялся и сел. Тем временем полуденные лучи солнца осветили пещеру, и Тхой Ви увидел кругом себя одни только отвесные скалы, не имевшие ни трещины, ни хотя бы малейшего уступа; прямо перед ним невдалеке зияла пещера, а над нею с крутой скалы свисали каменные сосульки.

Внезапно он увидел белого змея в сто чыонгов длиной с золотым гребнем на голове. У змея были красная пасть, синие усы и белые плавники, на шее раздувалась огромная шишка, а на лбу горела золотая надпись: «Сын государя из столицы». Змей объел каменные сосульки и уполз в пещеру.

Так прошло три дня и три ночи; на четвертый день Тхой Ви, мучимый голодом, принялся тайком грызть каменные сосульки. Обнаружив, что кто-то трогал его еду, и чрезвычайно тому изумившись, змей стал оглядываться, ища, кто бы это мог быть. Наконец он заметил Ви и уже изготовился было проглотить его, но тот в ужасе упал перед ним ничком и начал кланяться, приговаривая:

— Я шел по горам, спасаясь от верной смерти, и вот — о, несчастье! — свалился в ваше ущелье. Еды у меня никакой не было, и, мучимый голодом, я осмелился посягнуть на ваши кушанья. Слов нет, вина моя велика! Но вот я вижу на шее у вашей милости опухоль, а у меня с собою — целебные листья полыни. Позвольте загладить мой проступок, испытайте мой жалкий дар врачевателя.

Змей кивнул головой, давая понять, что желает исцелиться. Вдруг засиял свет, и на дно ущелья упал пылающий уголь. Тхой Ви посветил себе, сделал все, что полагалось, и опухоль тотчас исчезла. Змей выгнул перед ним спину, как бы приглашая сесть на него верхом. Ви взобрался к нему на спину, и змей во мгновение ока доставил его к выходу из ущелья. Как раз пробили вторую стражу, и дорога об эту пору была пуста. Взмахнув хвостом, змей подал Тхой Ви знак сойти на землю, после чего вернулся к себе в пещеру.

Вскоре Тхой Ви снова сбился с пути и в тревоге остановился, как вдруг увидел впереди себя высокие городские стены и ворота, покрытые сверкающими красными изразцами; над стенами поднималось некое дивное сияние. На воротах висела красная доска с надписью из золота: «Город иньского государя». Усевшись подле ворот, Ви увидал за ними озеро, посреди которого плавали лотосы всех пяти цветов, а вокруг красовались софоры и ивы. От озера шла дорога, вымощенная гладкими кирпичами, вдоль дороги стояли нефритовые дворцы и жемчужные храмы — просторные, с высокими кровлями. В глубине дворца виднелось драгоценное ложе, застланное покрывалом с серебряными цветами, а рядом — цитра и гусли{138}, но нигде Тхой Ви не заметил людей, везде царило молчание. Он вошел во дворец и заиграл на цитре. Тотчас же растворились двери, и появилась иньская государыня в сопровождении свиты из сотен духов и фей.

— Откуда вы к нам, сановный Тхой Ви? — спросила приветливо государыня и пригласила его подняться в дворцовый зал.

— Некогда, — начала она свой рассказ, — дворец иньского государя был заброшен и пришел в запустение, никто не возлагал в нем даров, никто не читал молитв. Лишь благодаря заботам советника Тхой Лыонга он был восстановлен и изукрашен заново. С тех пор, следуя прекрасному примеру, люди неизменно приходят туда помолиться и возлагают дары. Мы повелели фее Ма Ко отыскать советника Тхой Лыонга и принести ему Нашу благодарность, но не суждено ей было повстречать советника, она нашла только его благородное чадо. И хотя нечем было тогда отдарить вас по заслугам, супруг Наш и повелитель знал, что не сегодня-завтра вы все равно явитесь к Нам погостить. Увы, накануне он получил грамоту с наказом явиться в Небесный дворец, и сейчас его нет дома.

Вслед за тем слуги внесли множество вин и яств, и начался пышный пир. По окончании пиршества в зал вошел человек с длинными усами и толстым чревом и, преклонив колени, доложил государыне: