да к тому же выпросит обрывок старой храмовой циновки и постелет ее на ложе больной и даст ей испить смешанного с водою пепла от храмовых благовоний — хворь тут же пропадает, словно ее и не было. Случается и так, что едва внесут циновку в дом, а уж роженице полегчает. Вот отчего столько людей стекается всякий раз на празднества к дену Великого князя. Они просят у Князя целительной помощи.

Жизнеописание великого святого Ты Дао Ханя{80}

Дао Хань, что означает «Преданный истинному пути», происходил из рода Ты, и звали его Ло. Отец Дао Ханя по имени Винь{81} всем сердцем прилежал учению Будды и со временем сделался Смотрителем храмового имущества при королях Ли.

Винь любил прогуливаться по деревне Ан-ланг, расположенной вблизи от столицы; здесь присмотрел он себе жену — девицу из рода Танг, по имени Лоан, женился на ней и выстроил на южной окраине деревни дом. Поставили дом на счастливом месте, и у Виня родился сын, дух которого прикоснулся к великой святости Будды. Это и был Ты Дао Хань.

В юные годы Дао Хань предавался всяческим развлечениям и забавам, но мысли его всегда были возвышенны, а движенья души понятны разве что немногим. Он сошелся и подружился с Фи Шинем — конфуцианцем, Ле Тоан Нгиа — даосом{82} и Фан Атом — искусным певцом и музыкантом. Ночами Дао Хань усердно склонялся над книгами, а дни проводил в веселье: свистел на свирели, забавлялся, бросая кау{83}, играл на деньги.

Отец нередко бранил его, обвиняя в беспутстве и лени, но как-то ночью прокрался в его комнату и увидел сына дремлющим со свитком в руке подле угасшего светильника. Понял он тогда, что Дао Хань увлечен науками, и более не тревожился.

Впоследствии на экзаменах Белого лотоса{84} Дао Хань оказался первым, но на королевской службе служить не стал, денно и нощно помышляя, как бы отомстить за отца.

А случилось вот что. Винь с помощью колдовства проник в покои благородного хау Зиен Тханя{85}. Но однажды монах и кудесник по имени Дай Диен{86}, сродник хау, одолел Виня своими чарами. Он убил его, а мертвое тело сбросил в реку То-лить.

Доплыло мертвое тело до моста Тэй-зыонг, что как раз против дома хау, остановилось там, да так и не тронулось с места. Хау, чрезвычайно испуганный, сказал об этом Дай Диену.

Диен вышел на мост и воскликнул, обращаясь к духу убиенного Виня:

— Принесший обеты Будде не может вечно хранить злобу! Что есть наша жизнь! Жалкое игрище, и только. Зато после смерти можно сделаться бодхи{87}.

Едва он умолк, мертвое тело поплыло вниз по теченью. Плыло оно долго и остановилось в земле Хам-жонг, что означает: «Драконова челюсть». Жители прибрежной деревни возвели для него гробницу, рядом поставили храм-миеу, а в нем — изваяние усопшего; с тех пор всякий год в десятый день первого месяца там служат поминальный молебен и возлагают дары.

Через некоторое время умерла и мать Дао Ханя. Погребли ее в пагоде Ба-ланг, где поклоняются ныне святому отцу и святой матери.

А сам Дао Хань, каждый день возлагая дары на домашний алтарь предков, неотступно думал о мести. Но сколько ни думал, придумать ничего не мог.

И вот однажды, увидав, что Дай Диен идет по улице, сотворил он заклинание, схватил тяжелую палку и ринулся на врага, В этот миг раздался с небес громкий окрик:

— Отступись! Пустое затеял!

Бросил Дао Хань в сердцах свою палку и побрел домой. Тогда-то он и решил отправиться в Тэй-тхиен{88} — стране Западного неба, выучиться там чародейству и сокрушить Дай Диена. Сговорился он с двумя друзьями — Минь Кхонгом и Зиак Хаем{89}, и пустились они все вместе в путь. Однако, достигнув земли Ши-ман, они поняли, что дальнейшая дорога сулит опасность, и решили уже повернуть назад, как вдруг увидели лодку, а в ней какого-то старика, который греб к берегу. Они подошли поближе и спросили:

— Скажи нам, почтенный старец, далеко ли до Тэй-тхиена?

— Горный путь неприступен, — отвечал старец, — и вам по нему не пройти. Зато мой челн мигом доставит вас до места. Возьмите этот посох. Стоит лишь указать им на запад — тут же будете в Тэй-тхиене.

Затем произнес он стихи, которыми венчают молитву и именуемые «ке».

Единственный к истине путь приведет,

       хоть нет познанью конца.

Прославится тот, кто к Познанью идет,

       покинув жилище отца!

Но незачем тысячи рек бороздить

       и тысячи тягот нести, —

Увидят скоро у Желтой реки

       великого мудреца.

Смолкли последние слова; смотрят паломники, а лодка их уже у самого Тэй-тхиена.

Дао Хань остался стеречь лодку, а Зиак Хай с Минь Кхонгом вышли на берег, обучились колдовству и отправились домой иною дорогой. Провел Дао Хань в лодке три дня, а на четвертый, не дождавшись от друзей никакого известия, выбрался на берег, чтобы узнать, не случилась ли с ними какая беда. По дороге он встретил старуху, сложил на груди ладони{90}, поклонился ей и спросил:

— Не приметили ли вы, достопочтенная, двоих чужеземцев, недавно пришедших сюда учиться чародейству?

— Они выучились множеству заклинаний и тайн волшебства и воротились домой, — ответила старуха.

Дао Хань поведал ей все, как было: что пришли они сюда втроем, дабы постичь тайнодействие, и что друзья бросили его на чужбине, а сами ушли. Старуха выслушала его рассказ, затем дала коромысло с ведрами и велела принести воды, а когда он исполнил это, открыла ему все тайны колдовства и волшебных чар, обучила искусству сокращать путь, а также заклинаниям да-ни{91}. Питая злобу к друзьям, его предавшим, Дао Хань произнес строку из заклинания. У Минь Кхонга и Зиак Хая тут же от боли свело животы, и они уселись перевести дух на обочине дороги. Тем временем Дао Хань, сократив путь, опередил их. Зайдя в густые заросли близ деревни Полынный мост, что в уезде Ты-лием, он обернулся тигром, грозно зарычал и выскочил на дорогу. Вид его был ужасен. Но Зиак Хай и Минь Кхонг, прибегнувши к чарам, оба разом признали в тигре Ты Дао Ханя и воскликнули:

— Остановись, если хочешь узнать о будущих своих воплощениях! Выслушай нас, и мы тебе все откроем!

Дао Хань опомнился, принял истинный свой облик и сказал: