успели обменяться любезностями, как прибежал носильщик и сообщил, что Келлас умер. Уолластон, только что прибывший в лагерь, не мог поверить в это. На спуске с перевала он получил записку от доктора, в которой значилось, что тот здоров, отдохнет пару часов на перевале и прибудет в Кампа-Дзонг к вечеру. Уолластон немедленно отправился обратно в надежде, что произошло какое-то недоразумение. К своему ужасу, он обнаружил, что Келлас мертв и что причиной смерти стал обширный инфаркт, несомненно, вследствие полного истощения. «Нужно ли говорить, – писал он 11 июня Янгхазбенду, – каким потрясением это стало. Я считаю себя виноватым. Если бы знал раньше, что у него совсем не осталось сил, то никогда бы не позволил ему ехать дальше Пхари. Но после Пхари назад пути уже не было. Теперь я считаю, что Келласа вообще нельзя было выпускать из Дарджилинга».

Больше всех смерть доктора потрясла Мэллори. «Можешь представить себе, – писал он своему хорошему другу Дэвиду Паю, – что-то менее похожее на альпинистскую партию, чем наша? Но у нас был договор, который изначально мне очень не нравился и который ужасает сейчас, особенно в свете того случившегося – Келлас умер один, никого из нас не оказалось рядом». Правда, потом Мэллори пишет, что Келлас сам настоял, чтобы двигаться позади всех. «Когда едешь первым и оказываешься на запыленной и продуваемой всеми ветрами равнине, невольно поспешишь. Сначала мы беспокоились о Келласе, но никто не стал задерживаться ради него. В конце концов, останься кто-то с ним, все равно ничего нельзя было сделать, да и сам он не хотел этого».

Уилер описал это событие с лаконичностью, которая современному читателю может показаться шокирующей: «Вскоре после прибытия мы узнали, что бедный старина Келлас умер на перевале. Он становился все слабее и слабее, а тряска и высота сделали свое дело. Это несчастье, и все мы очень расстроены. Однако уже ничего не поделаешь». Следующие строки в его дневнике совсем о другом: «Здесь не так холодно, как в Тацанге. Прекрасный вечер с хорошим видом на Джомиомо, Канченджангу и группу пиков в районе Лхонак на западе».

Утром 6 июня Келласа похоронили на горном склоне к югу от Кампа-Дзонга, в месте, откуда открывается вид на равнины Тибета и Главный Гималайский хребет. На горизонте виднелись Джомиомо, Паухунри и Канченджау – горы, которые доктор знал лучше, чем кто-либо. Еще дальше на запад, примерно в 160 километрах, частично скрытый в облаках, возвышался Эверест – гора, на изучение которой Келлас потратил так много сил. «Похороны были, – писал Мэллори Джеффри Янгу, – трогательными. Не смогу забыть четырех парней Келласа, которые ходили с ним и которых он обучил, этих горцев, детей природы. Они сидели, потрясенные, на большом камне возле могилы, пока Бери читал отрывок из Первого послания к Коринфянам. Мы сделали из камней чортен и на одном из них выцарапали инициалы доктора».

Вот запись в дневнике Уилера в день погребения Келласа: «Абдул Джалил и местный житель отправились в Пхари, чтобы сообщить о смерти Келласа и поменять рупии на тонки[78], и все воспользовались возможностью отправить с нарочным письма. Температура в палатке в 6:30 утра около 0 градусов (солнце на палатку не попадало). Я провел день за проявкой фотографий и получил неплохие результаты. Похоже, я недоэкспонирую снимки Kodak, так что придется поработать над этим. Съемка более или менее удалась. Утром похоронили Келласа. Я не знал об этом, так как планировалось, что церемония пройдет во второй половине дня, и поэтому пропустил. Жаль, что не попал, но я ненавижу похороны».

* * *

«Уилер бывает эдаким колониальным занудой, – рассказывал Мэллори Рут в письме, написанном в Пхари за семь дней до смерти Келласа, – но, по крайней мере, он мне не противен». Оливер Уилер не считался очень уж сложной личностью, и если Канада спустя 50 с лишним лет после объединения колоний на ее территории в новое государство оставалась, по мнению Мэллори, британской колонией, то, возможно, в его замечании Рут есть доля правды. Но занудой Уилер точно не был, а о смерти он знал гораздо больше, чем Мэллори мог себе представить.

НЕ ВСЕ ЧЛЕНЫ ЭКСПЕДИЦИИ БЫЛИ ТАК ТРОНУТЫ, КАК МЭЛЛОРИ. ИЛИ, ЕСЛИ ГОВОРИТЬ ТОЧНЕЕ, ВОЗМОЖНО, ОНИ ДАВНО ПОТЕРЯЛИ СПОСОБНОСТЬ УДИВЛЯТЬСЯ СМЕРТИ, ОНА СТАЛА СЛИШКОМ ПРИВЫЧНОЙ.

С юности мечтая стать военным, Уилер летом 1907 года поступил в Королевский военный колледж, канадский аналог Сандхерста, блестяще сдав экзамены. Все годы обучения он получал наивысшие оценки по всем дисциплинам, а по окончании колледжа в июне 1910 года забрал 12 из 13 наград, вручаемых выпускникам, включая заветный Почетный меч. Ростом 1 метр 76 сантиметров, с темными волосами и темно-карими глазами, Уилер, как и Мэллори, был превосходным спортсменом – играл в теннис, хоккей, футбол, отлично боксировал и ездил верхом, преуспел в гимнастике. Он также являлся прекрасным актером и при этом высококвалифицированным топографом. Позднее Уилер займет пост руководителя Индийской геодезической службы, в 1941 году получит чин бригадного генерала, а в 1943-м король Георг VI посвятит его в рыцари. Благодаря деятельности Уилера на посту генерального геодезиста во время Второй мировой войны ежегодно публиковалось 20 миллионов карт, это стало важнейшим вкладом в победу союзников. Именно благодаря Уилеру удалось сорвать японский план вторжения в Индию после завоевания Японией Бирмы в 1942 году.

Но в начале карьеры молодой офицер, окончивший колледж и отправленный на два года в Чатем, в Англию, для продолжения учебы, был известен просто как блестящий, перспективный и веселый студент. В 1912 году Уилер получил направление в Индию, два года прослужил начальником инженерной службы гарнизона сначала в Дехрадуне, а затем в Мируте на северо-западе полуострова. Затем началась война. Двадцатичетырехлетнего младшего офицера направили в 3-ю полевую роту 1-го Бенгальского полка саперов и минеров имени короля Георга V в составе 7-й Мирутской дивизии. Получив 9 августа приказ о мобилизации и направившись 23 августа в Карачи, Уилер отплыл с первым транспортом индийских войск во Францию. Конвой вошел в Суэц 4 октября и через десять дней уже был в Марселе. Менее чем через неделю 45 тысяч индийских солдат, в большинстве своем выходцев из южных регионов, отправились в северную Францию. Эти люди не были привычны к европейской погоде, к тому же их плохо экипировали.

К концу месяца индийцы сражались под Ришбуром, облегчив положение сильно потрепанного британского корпуса на линии фронта, протянувшейся от Живанши через Нев-Шапель до Фокиссара. За день до того, как Уилер прибыл на передовую, четыре индийских подразделения атаковали вражеские укрепления, пройдя около 650 метров открытой местности, и вытеснили немцев после ожесточенного рукопашного боя. Однако почти сразу немцы провели успешную контратаку. К концу дня индийцы потеряли убитыми и ранеными всех офицеров и треть солдат. «Это не война, – писал