километре от Туны стояло прямо у воды, в водной глади отражались заснеженные горы, по озеру медленно плыли сотни водоплавающих птиц – горные гуси, огари и крачки, на берегу прыгали и перелетали трясогузки.

Между тем ситуация по-прежнему была не очень. Уолластон и Уилер все еще болели, Рэберну тоже нездоровилось, и было очевидно, что Келлас вряд ли сможет на следующее утро самостоятельно идти или ехать верхом. Еще до прибытия в Дарджилинг он похудел более чем на 4 килограмма, а теперь, после двухнедельного отсутствия аппетита, стал совсем как щепка. Единственным веселым моментом было известие, что один из поваров, никогда не видевший консервов, положил банку с рыбой в кипящую воду, чтобы сварить. Когда повар стал открывать банку, она взорвалась и содержимое разлетелось по всей кухне. Среди персонала из местных сразу пошли слухи, что все британские запасы взрывоопасны. Говард-Бери не предпринял ничего, чтобы развеять их. Отныне воровство продуктов почти сошло на нет.

После Дочена экспедиция наконец свернула с торгового тракта на Лхасу и направилась на северо-запад через пятитысячный перевал Дуг-Ла. Переход получился короткий – всего 18 километров, после чего караван прибыл в грязную деревушку Кхе. По воспоминаниям Говарда-Бери, это было мрачное место, когда-то знававшее лучшие времена – в окрестностях виднелись руины, а некоторые признаки указывали на то, что раньше тут было озеро, давно превратившееся в пыль. «Ветер – проклятие этой страны, – писал Уилер, – лицо просто разрывает на части». Мэллори назвал его «нашим главным врагом»: «Сухой, несущий пыль, непрекращающийся ветер… Поставить палатку на ветру – настоящая проблема, но только так можно получить хоть какое-то убежище». Впереди оставалось последнее комфортабельное правительственное бунгало.

Утро 3 июня выдалось ясным. Уилер чувствовал себя по-прежнему неважно, но отметил, что лекарство значительно улучшило ситуацию. Рэберн тоже чувствовал слабость, но вот Келлас, к счастью, выглядел лучше. Его, как позже вспоминал Уолластон, было очень трудно понять: он явно страдал и стеснялся своей слабости, «но переносил долгие переходы с удивительной стойкостью и никогда не терял хорошего настроения».

День был жарким, и Говард-Бери решил остановиться всего через 16 километров на стоянке кочевников под названием Кхеру, где надеялся раздобыть новый вьючный скот. Около 20 семей кочевников стояли лагерем в небольшой боковой долине. В ожидании британцев они установили большой шатер из черной ячьей шерсти и приветствовали гостей чаем и сладостями. Уилер хотел побыть в тепле, поэтому провел вторую половину дня, лежа у очага, который топили кизяком. Говард-Бери снова отправился охотиться на газелей. Буллоку удалось подстрелить горного гуся. Вечером Уилер пригласил Херона, Уолластона и Бери в свою палатку на коктейль, точнее, на отличный бренди, а затем мужчины пообедали превосходным супом, гусем с горохом и картофелем, а на десерт были рисовый пудинг и какао. «Получил огромное удовольствие», – написал Уилер.

В субботу, 4 июня, дела пошли лучше: Уилер почувствовал себя здоровее, а Уолластон полностью поправился. Караван сделал сравнительно простой переход длиной 25 километров через два высоких перевала к Тацангу – «Соколиному гнезду». Говард-Бери снова отклонился от основного маршрута пути и пошел по холмам. Келлас, возможно, вдохновленный видом пиков Джомиомо, Паухунри и Канченджау, на которые он уже восходил, тоже решил ехать верхом на яке. Уилер и Уолластон сопровождали его до второго перевала в 5212 метров, а затем поспешили вперед. Келлас по-прежнему чувствовал недомогание, как позже признался Уилер, но, похоже, был в порядке.

По счастливой случайности Мэллори, Буллок и Херон остались позади и отъехали в сторону поохотиться на голубого барана. Они как раз добрались до перевала и остановились перекусить, как прибежал запыхавшийся переводчик Гьялцен Кази и сообщил, что Келлас потерял сознание и лежит чуть ниже перевала. Мэллори и Херон бросились на помощь, а Буллок сразу поскакал вперед, чтобы догнать Уолластона и Уилера.

К прибытию Уолластона Келлас пришел в себя, но был плох. Он дрожал от холода, губы посинели. Уолластон дал больному горячий концентрат мясного бульона, бренди и молоко. Требовалось доставить его в лагерь. В своем дневнике Уилер позже описал случившееся вскользь: «Прошли около 5 километров и узнали, что с Келласом стряслась беда, поэтому Уолластон поехал назад. Мы с Буллоком пошли дальше по бесплодной равнине к Тацангу – крошечной деревне и монастырю над ней, вершине большой скалы. Лагерь разбили в ложбине у небольшого ручья». Несколько носильщиков отправили к перевалу с носилками для Келласа. «Бог знает, – писал Уилер, – когда они его дотащат». Буллок тем временем успел порыбачить и поймать несколько форелей сачком для бабочек. Говард-Бери объяснял поварам, как приготовить мясо газели, которую ему наконец удалось подстрелить. Температура упала до минус 10, и ручьи успели замерзнуть к тому времени, когда Келласа наконец доставили в лагерь.

На следующий день он выглядел бодрее и отправился в путь на носилках в 7 утра в Кампа-Дзонг, где ждал Генри Морсхед со своей исследовательской группой. Требовалось преодолеть 34 километра и перевал высотой 5242 метра. Уолластон и Говард-Бери решили отправить Келласа обратно в Дарджилинг при первой же возможности, но пока выбора не оставалось, и они продолжали путь. Говард-Бери проводил Келласа, а затем посетил находящийся неподалеку женский монастырь, где 30 монахинь с обритыми головами в красивых шерстяных головных уборах медитировали в небольшом помещении перед десятками задрапированных статуй Будд. Монахини молча вращали молитвенные барабаны разных размеров – одни маленькие, а другие достаточно большие, чтобы вместить тексты полумиллиона молитв.

Засвидетельствовав свое почтение пожилой настоятельнице, Говард-Бери пустил пони в галоп по сухой и бесплодной долине, чтобы догнать партию. Он настиг Келласа и его носильщиков задолго до начала подъема на второй перевал, ведущий к Кампа-Дзонгу. Келлас выглядел неплохо, поэтому Говард-Бери поехал вперед. Выбравшись на перевал, он увидел неподалеку трех крупных гималайских голубых баранов и начал преследовать их. Где-то через 1,5 километра удалось сделать удачный выстрел и добыть самого большого. Торжествуя, начальник экспедиции поскакал вниз, к Кампа-Дзонгу, через луга сине-белых ирисов. Долина сужалась, пока не превратилась в узкое ущелье, и уже здесь стал виден силуэт огромной крепости, венчающей массивный скальный утес. Крепость находилась в 120 метрах над долиной, а у подножия скалы, на открытой травянистой поляне, стояли палатки индийского геодезиста Гуджара Сингха и его напарника Генри Морсхеда. Уилер тоже был там, он обогнал караван, желая быстрее получить свежую почту и обсудить работу с Морсхедом. Морсхед и Сингх оказались в полном здравии, однако выяснилось, что продукты у них на исходе, кроме того, они стремились отправиться дальше как можно быстрее, поскольку отряд Говарда-Бери пришлось ждать 9 дней. Однако даром исследователи время не теряли и проверили триангуляционные станции полковника Райдера, сделанные в 1904 году.

В четыре дня в лагере появился дзонгпён, чтобы поприветствовать участников экспедиции и преподнести подарки: пять живых овец, сотню яиц и небольшой ковер, сотканный в его мастерской в крепости. Едва стороны