обнаружил, что именно спуск на 1,5 километра с перевальной седловины вызвал головную боль и усталость. Буллок, отстававший на день, тоже почувствовал недомогание из-за высоты и отправился спать, не поев перед переходом через Джелеп-Ла. За три дня они набрали более 3600 метров высоты.

Уилер, напротив, оказался в отличной форме. Он радовался, что перешел перевал и что более не придется идти под дождем, а на пути вниз сосновые и пихтовые леса напомнили ему о канадских Скалистых горах, где прошла его юность. Отец Уилера, блестящий геодезист и картограф, основал Альпинистский клуб Канады, и Уилер начал серьезно заниматься восхождениями в возрасте 12 лет. В 15 он проводил четыре месяца – каждое лето и часть осени – поднимая грузы и исследуя самые отдаленные уголки этих горных районов. Его мастерство и огромная физическая сила обратили на себя внимание Тома Лонгстаффа, который в 1910 году вместе с Уилером взошел на вершину «канадского Маттерхорна» – горы Ассинибойн (3618 метров). Восхождение заняло 21 час, Лонгстафф позже назвал его самым трудным в своей жизни. Двадцатилетний Уилер произвел на него впечатление выносливого и сильного альпиниста. В 1911 году Уилер стал самым молодым человеком, принятым в Альпийский клуб, его кандидатуру одобрили такие знаменитости, как Колли, Мамм и Лонгстафф, которые видели его в действии в канадских горах.

Несмотря на все достижения и признание, никто из участников экспедиции 1921 года не считал Уилера альпинистом. Его взяли в экспедицию лишь геодезистом, и его главной обязанностью было найти подступы к горе. Если задача Морсхеда состояла в картографировании нескольких тысяч квадратных километров неизвестной местности, то от Уилера требовалось с максимальной точностью нанести на карту рельеф ближайших окрестностей Эвереста – 520 квадратных километров самой суровой горной местности в мире. В течение двух месяцев Уилер будет предоставлен самому себе, он проведет больше времени на огромных высотах, чем остальные участники, работая ежедневно и помногу, невзирая на погоду. «Ему было труднее и тяжелее всех нас, – писал позже Говард-Бери, – он заслуживает самой большой благодарности за работу». Он мог бы добавить, что именно Уилер, а не Мэллори, найдет маршрут на гору.

Тропа круто пошла вниз, и Уилер, не сбавляя темпа, спустился к реке к трем пополудни, поднялся по правому берегу Амо-Чу до деревни Чумби, где еще раз пересек реку и продолжил путь к Ятунгу, прибыв в бунгало около 17:30. Опередил его только Говард-Бери. Их встретил слуга с подносом, на котором, как писал Уилер в письме своей жене, «стоял чайник со свежим молоком и сахаром!» Угощение прислала миссис Макдональд, супруга торгового агента. Уилер также с радостью узнал, что его ждут несколько писем от жены, отправленных из Дарджилинга 23 мая. Таким образом, корреспонденция всего за двое суток преодолела более 160 километров. Говард-Бери объяснил, что почтовые курьеры двигаются по маршруту, разбитому на восьмикилометровые отрезки, по эстафете, не останавливаясь ни днем ни ночью, и каждый курьер преодолевает свой отрезок бегом. Говард-Бери надеялся, что эту практику удастся распространить значительно дальше и таким образом организовать регулярное почтовое сообщение до самого Эвереста.

Когда подтянулись остальные участники, миссис Макдональд, как записал Уилер в дневнике, превзошла саму себя, приготовив «роскошный ужин… белая скатерть и салфетки, суп, отбивные, индейка и овощи, холодное мясо и салат, клубника со сливками, галеты и редис, кофе и под конец виски с содовой и мятный ликер». Ужин оказался очень кстати, ведь, как писал Мэллори Рут, «мы перебивались совершенно невкусной едой. То, что нам подают вместо хлеба, отвратительно, а наши повара готовят каши, которые попросту несъедобны».

Говард-Бери предусмотрительно распорядился остаться на день в Ятунге, чтобы отдохнуть, пополнить запасы сахара, ячменной муки и картофеля, а также нанять новых носильщиков и мулов для подъема по долине Чумби и на Тибетское нагорье. Последняя задача «оказалась не из легких», отметил Уилер в дневнике. Слыша жаркие споры, которые доносились из палатки Говарда-Бери, Уилер радовался, что эту обязанность с него сняли. В общей сложности экспедиция наняла 17 запасных носильщиков, 46 мулов и 4 пони, и это только для авангардной группы.

Утром 27 мая новобранцам устроили смотр, и экспедиция отправилась в путь. По воспоминаниям Говарда-Бери, выглядела процессия внушительно: Уолластон и он сам на пони, переводчики Гьялцен Кази и Цетен Вангду тоже верхом, сопровождал всех небольшой эскорт из военного гарнизона. Перед отъездом из Ятунга Говард-Бери отправил телеграмму Янгхазбенду. Депеша достигла Лондона как раз вовремя – ее зачитали на юбилейном ужине Королевского географического общества. Новость о том, что экспедиция прибыла в Тибет, встретили овациями.

К участникам на целый день присоединился заведующий канцелярией в Ятунге мистер Айзекс, который любезно согласился сопровождать Говарда-Бери на экскурсию в два ближайших монастыря. Путь шел вдоль берегов Амо-Чу по усыпанной полевыми цветами долине. Здесь росли желтый барбарис и карликовые рододендроны, белые клематисы и орхидеи, а еще ветер приносил аромат диких роз. Эти запахи напомнили Говарду-Бери прошлогоднее путешествие.

В 5 километрах от Ятунга долина сузилась, и сразу за руинами крепостной стены, возведенной китайцами, высоко на склоне холма стал виден бонский монастырь Пунаганг, как сообщил Айзекс. В красивой деревушке Галинка они задержались, чтобы посетить храм, более новый, принадлежащий школе гелуг. Говард-Бери остановился перед массивным молитвенным барабаном высотой в два человеческих роста и почти 2 метра в диаметре. Внутри него хранились свитки более чем с миллионом молитв, и при каждом полном обороте барабана раздавался звук колокольчика, означавший, что молитвы произносятся. «Ом мани падме хум – да здравствует драгоценность в лотосе!» – сделал примерный перевод Говард-Бери. Он несколько раз покрутил барабан и позже написал, что лишь отчасти сделал это в шутку в надежде, что «миллионы молитв помогут нам».

За Галинкой на реке начался каскад впечатляющих водопадов, а когда тропа пошла через рощу диких вишен и задул ветер, воздух наполнился белыми лепестками. Вскоре путникам пришлось еще раз пересечь реку и пройти через большое поле валунов, после чего они попали на прекрасную травянистую равнину – долину Лингматанг, которая в незапамятные времена находилась на дне древнего озера. На отроге над долиной виднелся монастырь Донка, где Говард-Бери надеялся увидеть своего старого друга Геше-ламу, «очень образованного и пользующегося большим авторитетом человека». Как оказалось, лама уехал в Лхасу, но молодые монахи тепло встретили путешественников. Говард-Бери восхитился, увидев 108 томов Канджура – первой части тибетского буддийского канона – и сравнил мастерство тибетской каллиграфии с лучшими манускриптами Средневековья. Затем ему показали святилище оракула, который тоже был в отъезде – принимал целебные воды в горячих источниках Камбу, которые Говард-Бери хорошо помнил. Тибетцы считали, что священные источники способны излечить каждую из 440 болезней, от которых страдает человечество.

Трон оракула был золотым, его одеяния – пурпурными, а богато украшенный головной убор,