разъяренного слона. Приходилось выживать в тлетворном климате – влажность была как в турецких банях, вспоминал он. И все это только для того, чтобы установить «Юнион Джек» на спорной территории, на которую претендовали китайцы и которая была отмечена единственной деревянной колонной, обозначавшей южную границу империи Цин.

К маю 1913 года Морсхед успешно составил карту всего бассейна Дибанга, добравшись до истока реки и доказав, что он берет начало на южном склоне Гималаев, а не прорезает Гималайский хребет. Исследуя верховья Дибанга, Морсхед встретил тибетцев из Кхама, которые предложили провести его вверх по Брахмапутре в Тибет. Так появилась возможность решить одну из самых больших загадок гималайской географии – тайну ущелья Ярлунг-Цангпо. В 1884 году, как уже упоминалось выше, пандит Кинтуп выяснил, что Цангпо, текущая на восток от Кайласа вдоль северного склона Гималаев, и Брахмапутра, вытекающая из гор более чем на 3,5 километра ниже, – одна и та же река, но никто ему не поверил. Теперь, когда воинственные племена были подавлены, а притоки нижней части Брахмапутры успешно исследованы, Морсхед объединил усилия с Фредериком Бейли в поисках ответа на загадку.

Отправившись в неизвестность 16 мая 1913 года, оба исследователя преодолели два высоких перевала и добрались до деревушки Шоуа в верховьях Диханга – так в Аруначал-Прадеше называют Брахмапутру, где были сразу же схвачены тибетцами, которые никогда не видели европейцев и посчитали их китайскими шпионами. Спасая жизнь, Бейли и Морсхед сумели бежать, а затем отправились на север, сделав большой обход с запада и вновь вышли к реке, но уже со стороны Тибета. Они попытались спуститься вниз по течению в Индию, но вскоре путь преградила огромная пропасть, в которой ревела вода, а отвесные стены поднимались на высоту нескольких километров. Вернувшись вверх по реке, они достигли местечка Цетанг (ныне четвертый по величине город Тибета), недалеко от Лхасы, и после продолжительных походов по региону в середине ноября прибыли в Индию через Бутан, а Морсхед составил карту всего маршрута. Удалось подтвердить, что река Цангпо действительно протекает по одному из самых глубоких и длинных ущелий на Земле и что, прорезав горы, она поворачивает и течет в обратном направлении на протяжении почти сотни километров, прежде чем делает новый поворот на юг, в леса Ассама. Именно за счет такой интересной и неожиданной конфигурации получался резкий перепад высот – более 2 километров по вертикали менее чем за 160 километров по прямой.

Когда наконец Бейли и Морсхед, преодолев почти 3 тысячи километров пешком, добрались до Индии, то остались без гроша в кармане, а внешний вид их был, мягко говоря, жалок. Бейли вспоминал, как долго пришлось объяснять индийским пограничникам и полиции, кто они такие: «На пограничном посту я по-новому взглянул на Морсхеда. В Тибете мы вообще не обращали внимание на одежду. Там было больше про духовные ценности, а не про то, кто в каких лохмотьях ходит. Но теперь, когда мы стояли перед инспектором полиции, пришлось признать, что в плане гардероба Морсхед выглядит не очень».

Бейли ни в чем не уступал своему коллеге. И вообще это тоже был парень не промах. Бейли участвовал во вторжении Янгхазбенда в Тибет, вместе с Райдером и Роулингом в 1904 году исследовал верховья Цангпо/Брахмапутры, дошел до Кайласа. В 1910 году именно Бейли придумал план переодеть Далай-ламу XIII в почтового гонца во время побега его святейшества в Индию, это был единственный раз, когда живое божество разносило почту его величества. В 1911 году Бейли прошел более 2700 километров по юго-восточному Тибету, исследуя верховья рек Меконг и Салуин, и добрался до Индии с северо-востока. Помимо этого Бейли был блестящим натуралистом, открывшим десятки новых видов растений, в том числе легендарный гималайский голубой мак, носящий ныне его имя – Meconopsis baileyi. Однажды он спасся в лавине, сумев самозадержаться или, как говорят альпинисты, самозарубиться на склоне с помощью сачка для ловли бабочек. В Первую мировую войну, воюя во Франции и Галлиполи, Бейли был трижды тяжело ранен, а затем стал британским шпионом, мастером перевоплощений и путешествовал под видом буддийского священника и австрийского солдата. В Ташкенте и Самарканде Бейли устроил большевикам такие проблемы, что за его голову назначили большую награду, но поймать так и не смогли[73].

В Морсхеде Бейли нашел достойного попутчика. Через четыре дня после начала экспедиции в верховья Брахмапутры он записал в своем дневнике: «Заметил еще одну особенность Морсхеда, которая поначалу меня весьма встревожила. Во время исследований здесь невозможно не подцепить пиявок и приходится останавливаться, чтобы снять их. Однажды на привале я обнаружил на себе более 150 этих тварей. А Морсхед, казалось, был к ним совершенно равнодушен. Вначале я подумал, что такое безразличие – следствие того, что он заболел лихорадкой, но позже убедился, что это не так. Он, безусловно, был в полном здравии, но стоял, покрытый пиявками так, что кровь вытекала у него из ботинок. Он был поглощен своим занятием, словно маленький ребенок, не обращающий внимание на перемазанное вареньем лицо». Бейли понял, что для Морсхеда вообще не существовало препятствий, и такие пустяки, как несколько десятков пиявок, уж точно не могли потревожить его покой. Бейли также обнаружил, что его компаньон совершенно бесстрашен: он «так мало думал об опасности, что не подозревал о существовании такой вещи, как риск».

Морсхед не был альпинистом, экспедиция на Камет с Келласом в 1920 году – единственный случай, когда он пытался взойти на настоящую трудную гору. Тем не менее Эверест уже давно был у него на уме. В мае 1914 года, узнав, что Роулинг планирует провести разведку летом 1915 года, а штурм горы назначить на 1916 год, Морсхед сразу же предложил свои услуги в качестве геодезиста и был принят. Однако очевидно, что Эвереста было бы недостаточно. С энтузиазмом школьника Морсхед спешно написал Бейли записку: «Зимой 1915–1916 годов, пока остальные члены группы Роулинга будут отдыхать в Дарджилинге перед последним этапом исследования, мы с тобой могли бы прогуляться и исследовать северную границу Бутана. Сообщи как можно скорее, что думаешь по этому поводу».

Прежде чем Бейли успел ответить, началась война. Морсхед в составе полевой роты инженерных войск, как и следовало ожидать, активно участвовал в боевых действиях, в частности в битве при Лоосе. Он был дважды отмечен в донесениях командованию, награжден орденом «За выдающиеся заслуги» и чудом выжил в битвах на Сомме, при Аррасе и в Пашендейле, чтобы слечь из-за окопной лихорадки[74]. Война для него закончилась 25 сентября 1918 года, когда во время поиска переправы через канал близ французского города Камбре рядом с Морсхедом разорвался снаряд. Пострадавшего с тяжелым ранением в ноги доставили в пункт разбора раненых, на следующий день прооперировали и эвакуировали в госпиталь в Руане. К декабрю 1919 года Морсхед вернулся в Индию, служил на северо-западной границе в Вазиристане,