регионе до сентября, как планировалось, потребуется доставить оставшиеся грузы в июле или августе. Если бы армейские мулы совсем отказались работать, экспедиции пришлось бы полагаться исключительно на добрую волю тибетцев, которые менее чем поколение назад видели, как их отцов убивал отряд Янгхазбенда. Однако хорошей новостью стала встреча Говарда-Бери с Дэвидом Макдональдом, исполняющим обязанности политического агента в Сиккиме, пока старый друг Морсхеда Фредерик Бейли, недавно назначенный на эту должность, добирался из Англии. Макдональд тут же телеграфировал в Ятунг и тибетским властям в Пхари с указанием подвезти припасы и обеспечить транспорт в долине Чумби.

На следующий день, 20 мая, предстоял сравнительно легкий переход чуть более 20 километров. Маршрут пролегал вдоль самых красивых изгородей из дурмана, которые Говарду-Бери доводилось видеть, – густых зарослей шестиметровой высоты, украшенных огромными белыми цветами, которые буквально светились в сумерках. Однако все мысли начальника экспедиции по-прежнему были заняты мулами, которые продолжали доставлять неприятности. Дождь тоже добавлял проблем, он лил такими потоками, что непромокаемая одежда приходила в негодность за считаные минуты.

От Педонга до Ронгли, следующего этапа пути, дистанция всего 20 километров, но тропа спускалась более чем на 900 метров до реки Риши-Чу, затем, после пересечения границы с Сиккимом, пришлось набирать ту же высоту, однако теперь тропа оказалась мощенной камнями, что затрудняло передвижение. Путники пообедали в скромном бунгало в местечке Ари, а затем продолжили спуск еще на 600 метров, в удушающую жару, чтобы достичь Ронгли, где остановились на ночлег. Говард-Бери вновь восхищался флорой, здесь росли нежно-розового цвета орхидеи, шелковица и грецкий орех, и повсюду в полном цвету потрясающие деревья из семейства чайных с белыми цветами, известные на местном языке как чилауни. Уилер, в свою очередь, лечил мозоль на ноге размером с шиллинг. Желудок тоже не давал ему покоя. Один из мулов умер в пути от истощения, и Уилер стал опасаться, что такая же участь ожидает кого-то из людей. Дела с транспортом обстояли настолько плохо, что пришлось сделать незапланированную остановку. Первая группа отдыхала в Ронгли, вторая – в Ари.

23 мая предвещало быть жарким, и вскоре после рассвета Буллок отправился на поиски бабочек. Внизу, в Ронгли, Уилер, Мэллори и Уолластон тоже встали рано и, пройдя около 8 километров по правому берегу Ронгли-Чу, через леса с огромными лиственными деревьями до 12 метров в диаметре, начали крутой подъем к Седонгчену – скучному скоплению бамбуковых хижин, расположенному всего в 15 километрах, но на высоте 2130 метров. Из 50 мулов, с которыми передовой отряд вышел из Дарджилинга, только 14 были готовы к работе. Когда же караван достиг Седонгчена, ни одно животное не смогло пойти дальше. Говарду-Бери ничего не оставалось, кроме как отправить всех мулов обратно в Дарджилинг и искать новый транспорт. С этой целью пришлось вступить в переговоры с торговцами шерстью, чьи караваны с перевала Джелеп-Ла в Тибет шли непрерывным потоком. Лица этих людей были темными от жира, они носили длинные черные волосы, перевязанные красными шнурками, а в ушах – красивые серьги из кораллов и бирюзы. Эти тибетцы «дружески улыбались и радостно здоровались», вспоминал Говард-Бери, но оказались настолько искушенными торговцами, что у британцев почти не осталось возможности для маневра.

На следующий день пришлось набрать 1,5 километра высоты по каменной тропе, точнее, даже по ступенькам. Однако теперь остались позади джунгли и пиявки, а путешественники оказались в сказочной стране дубов, магнолий, серебристых елей, нежных примул и цветущих рододендронов всевозможных оттенков и цветов – красных, сиреневых, желтых, белых. Наконец распогодилось, нанятые уже на этой высоте пони и мулы оказались очень выносливыми и без проблем несли самые тяжелые грузы. Говард-Бери смог вздохнуть спокойно.

Альпинисты остановились на ночь в Гнатонге, эта деревушка на высоте 3650 метров представляла собой скопление каменных хижин в ложбине. Все деревья здесь давно пустили на дрова, в результате место, как отметил Уилер в дневнике, выглядело «грязным и мрачным». Кладбище, на котором похоронили погибших британцев в результате вторжения Янгхазбенда в 1904 году, тоже никому не подняло настроения. Говард-Бери назвал деревню «самым унылым местом», которое обязано своим существованием только тому, что это первый британский форпост по ту сторону Джелеп-Ла и тибетской границы. Из-за постоянных туманов и осадков, которых здесь выпадало до 5 тысяч миллиметров в год, грязь была такой же ужасной, как и во Франции во время войны. Тем не менее в деревне имелись почтовое отделение и телеграф, и Говард-Бери смог отправить послание через Джелеп-Ла в Ятунг «мистеру Айзексу, главному клерку мистера Макдональда, с просьбой договориться о пони и мулах в Ятунге и Пхари».

Говард-Бери, кроме того, предложил Мэллори и Уилеру отказаться от дарджилингских пони сразу после перехода через Джелеп-Ла. Это помогло бы сэкономить сколько-то рупий, однако идея никому не понравилась. Мэллори придержал язык, но выплеснул чувства в письме к Рут, написанном той же ночью: «Я чувствую, что мы никогда с ним поладим. Говард-Бери нетерпимый человек. Он умный, имеет свое мнение, но ему не нравится, когда кто-то знает то, чего не знает он. Ради хорошего климата в коллективе я стараюсь не затрагивать некоторые темы, есть сферы, которые нам обоим вообще обсуждать не стоит». Мэллори, кроме того, признался, что его сильно беспокоит Рэберн. Руководитель восхождения и Говард-Бери были как масло и вода, а Рэберн – критичный, всегда недовольный и начисто лишенный чувства юмора, уже настроил против себя Уилера и Буллока, не говоря уже о Мэллори. Такая напряженность спустя всего неделю после начала экспедиции не сулила ничего хорошего. «До свидания, прекрасный лесистый Сикким, – писал Мэллори 24 мая, – и добро пожаловать бог знает куда! Посмотрим».

* * *

На следующее утро Уилер поднялся в пять утра, но из-за отказа одного из тибетских сирдаров, то есть руководителей носильщиков, вставать так рано, пришлось задержаться до половины девятого, к этому времени туман окутал окрестные склоны, а холодный дождь лил стеной. Уилер сначала пошел пешком, чтобы согреться, а затем верхом отправился на четырехтысячный перевал Туку-Ла. Пройдя мимо жалкого местечка, называвшегося Купуп, Уилер преодолел разлившийся от дождей ручей и продолжил подъем по крутой тропе серди карликовых ив и рододендронов, по камням и через осыпи и еще через 4 километра достиг перевала Джелеп-Ла высотой 4386 метров – ворот в Тибет. В непогоду и на пронизывающем ветру отдохнуть на перевале не удалось. Не обращая внимания на сложенные из камней чортены и молитвенные флаги, обозначавшие высшую точку, Уилер погнал своего мула вперед и вниз. Через несколько минут быстрого спуска по крутой и каменистой тропе он вдруг вышел из тумана и дождя и впервые за несколько недель увидел чистое лазурное небо, а вдали – белую снежную вершину Джомолхари, вздымающуюся более чем на 7300 метров.

Отчасти назло Говарду-Бери, а отчасти чтобы проверить свое состояние, Мэллори поднялся на Джелеп-Ла пешком и, к своему удивлению,