небольшое представление во дворе бунгало. Актеры в масках, одетые в красные шаровары и малинового цвета кофты и увешанные пучками из ячьей шерсти, исполнили, как писал Уилер, «различные бессмысленные трюки и несколько полусальто. Один мужчина играл на барабане, женщина – на цимбалах. Бери дал артистам две рупии, что несказанно их обрадовало».

На следующее утро Говард-Бери, взяв в провожатые только чоукидара, отправился верхом в тумане к ближайшей гряде невысоких холмов в надежде найти хорошее место, чтобы сфотографировать Джомолхари. Вскоре всадники поднялись выше облаков, которые теперь простирались перед ними, подобно белому морю, а над головой сияло солнце. Выбравшись на высоту почти 4900 метров, дальше Говард-Бери и его спутник пошли пешком, пока не оказались прямо напротив горы. Ветер дул очень сильный и холодный, поэтому, сделав несколько кадров, начальник экспедиции поспешил назад.

Пока Говард-Бери отсутствовал, среди носильщиков в Пхари произошел небольшой мятеж, который поднял сирдар, чтобы отвлечь внимание от своих проделок. С самого начала экспедиции он уреза́л продовольственные пайки и продавал излишки на стороне. Сирдара уволили вместе с парой поваров, которые хуже всего готовили и любили выпить. Улучшенное питание и отдых позволили Уилеру и Уолластону немного поправиться, однако Келлас, по словам Говарда-Бери, «отказывался от еды и был очень подавлен своим состоянием».

Так что в гости к дзонгпёну вечером 30 мая отправились только Буллок, Мэллори, Рэберн и Говард-Бери. Их ждал прекрасный ужин: сначала печенье и сухофрукты, затем подали рубленую баранину, макароны и овощи на пару. Запивали все это бренди и крепким имбирным вином, способствующим пищеварению. В ходе беседы через переводчиков дзонгпён, родившийся в небольшой деревушке между Кампа-Дзонгом и Шегаром, сообщил много полезной информации о маршруте – названия деревень, имена их старост, рассказал о наличии вьючных животных, качестве фуража и источниках хорошей воды по пути. Он также сообщил, что напишет своему брату, который жил в одной из деревень впереди, с тем чтобы тот оказал англичанам содействие. Говард-Бери вернулся в лагерь под глубоким впечатлением от авторитета Далай-ламы, а еще он мысленно благодарил своего старого друга и коллегу Чарльза Белла, усилия которого открыли и существенно облегчили путь к Эвересту. Один-единственный приказ из Лхасы пошел, будто волна, по Тибетскому нагорью, гарантируя сотрудничество и содействие всех местных властей.

Уилер и Херон в отсутствие начальника занялись сортировкой припасов. Они вскрыли 21 ящик, чтобы изучить содержимое, которое изначально было рассортировано по типам продуктов, а не по количеству. Уилер, в юности организовавший в Канаде не один десяток экспедиций, взял ответственность на себя и перепаковал припасы в шесть партий из расчета на две и три недели, «как и следовало делать», отметил он в своем дневнике. Он рано лег спать, мысли его занимал Уолластон, который по-прежнему болел, и особенно Келлас, плохое состояние которого «уже как бы стало нормой». Ветер, обычно стихавший ночью, в этот вечер, наоборот, усилился до штормового. Когда Уилер дописывал в дневник последние наблюдения, он услышал, как Говард-Бери с товарищами вернулись в лагерь после ужина. К этому моменту сильно похолодало. Несмотря на мороз, Мэллори медлил забираться в палатку. Тибет впервые показался ему прекрасным. «Вечером, – писал он Рут, – все в этой местности словно приглушается. Тени смягчают очертания холмов, сумерки сглаживают резкость, и в обнаженности и чистоте пейзажа становится видна красота форм, своего рода абсолютная гармония».

При содействии дзонгпёна экспедиция получила в свое распоряжение 40 мулов, которые пойдут до самого Кампа-Дзонга. Еще 44 животных – пони, мулов, буйволов и яков – предстояло менять после каждого перехода. Дальше участники поехали верхом на мулах, все, кроме Келласа, которого вновь пришлось нести. Уолластон, выехавший из Дарджилинга 18 мая и не видевший Келласа до этого дня, как врач уговаривал его остаться в Пхари. Однако Келлас настаивал, что способен продолжить путь. Он стоически переносил невзгоды и, как позже вспоминал Мэллори, «хитрил, не желая быть отправленным назад». Чтобы скрыть свое состояние, Келлас с момента отъезда из Дарджилинга отправлялся в путь позднее остальных членов группы. 31 мая, при отбытии из Пхари, Келлас все же передумал, однако уговоры остаться будто подстегнули его. Никто, включая Уолластона, похоже, не знал и не понимал, насколько болен шотландец. В дневнике Уилера 31 мая, в день, когда они выехали из Пхари, записано просто: «Купил высокое шикарное тибетское седло из шагрени, отделанное серебром… В итоге выехали около девяти. Келласа понесли на стуле шесть кули. Сыро». Больше внимания все уделяли Рэберну, который дважды умудрился упасть со своего мула по выезде из Пхари, и двум поварам, которых обнаружили пьяными по пути. Между тем Александр Келлас медленно умирал.

* * *

От Пхари предстояло преодолеть 13 километров подъема до перевала Танг-Ла, где на высоте 4750 метров проходит гималайский водораздел. За перевалом уже был бассейн реки Яру-Чу, крупного притока Аруна, текущего через Гималаи к востоку от Эвереста. Маршрут экспедиции в Тингри пролегал по долине Яру-Чу до Кампа-Дзонга и дальше на запад до Тингри-Дзонга. Оттуда предстояло двинуться на северо-запад, обогнуть несколько горных массивов, преодолеть один высокий перевал, потом путь снова возвращался к Яру-Чу у Шилинга – небольшой деревни чуть выше места слияния Яру с Пхунг-Чу, отсюда на юг текла уже река Арун.

Караван весь день шел в тени Джомолхари, в спину дул сильнейший южный ветер. Время от времени мимо пробегали стада тибетских дзеренов и киангов, или диких ослов. Позади клубились темные тучи надвигающегося муссона, но на севере и над перевалом Танг-Ла небо оставалось чистым. Преодолев более 30 километров, экспедиция остановилась на ночлег в Туне, где Янгхазбенд провел несколько длинных зимних месяцев в 1903–1904 годах. Это было не более чем скопление каменных хижин на бесплодной, продуваемой всеми ветрами каменистой равнине. Восемь участников экспедиции разместились в бунгало, ночь прошла ужасно.

На следующее утро Келласу, по-видимому, стало лучше, Говард-Бери несколько успокоился в отношении него и в сопровождении местного жителя отправился через равнину Танг Пунсум на поиски газелей. Их стада попадались на глаза, но всегда издалека, и ни одно животное так и не подпустило его к себе на расстояние выстрела. Зато весь день можно было наслаждаться великолепными видами Джомолхари. Кроме того, Говард-Бери не уставал восхищаться флорой – различными видами подушкооборазных растений и диковинными пурпурными цветами в форме раструба, которые росли на песке и устилали равнину. В начале вечера он вернулся на тропу, которая на протяжении нескольких километров шла вдоль берегов Бам-Цо, мелководного озера длиной около 29 и шириной около 16 километров с насыщенной минералами и солями водой. Говарду-Бери ранее не доводилось видеть водоема с таким количеством цветов – от темно-синего и пурпурного до зеленого и даже ярко-красного в месте, где росли водоросли. Бунгало в поселении Дочен в 21