Делагарди - Элизабет Кензи

Делагарди

Пролог

Мир не хотел, чтобы я делала этот шаг.

Он сопротивлялся физически. Это отдавалось вибрацией в голове. Воздух передо мной сгустился и в ушах нарастал гул, от которого ныли десна. Так гудит высоковольтная линия под перегрузкой.

­­­­­­­­­­­­­­­­­— Нет! — крик разбился о спину. Я знала, чей он. Но запретила себе оборачиваться. Если я посмотрю на них, вся моя уверенность испариться и ноги прирастут к асфальту.

Я посмотрела на ладони. Их контуры поплыли, затягивая глаза в мрак.

Система, которую они называли Балансом, меня не вписала. Значит, пришло время ее переписать.

Под ногой хрустнула реальность. По земле расползлись черные трещины, как тогда, при первой поездке на озеро. Только теперь из них тянуло холодом. Тени от деревьев дернулись и поползли в противоположную сторону. К свету.

Я вдохнула. И нос пробило кислым запахом перегретого аккумулятора.

— Простите, — прошептала я, хотя знала, что никто меня не услышит.

И шагнула вперед.

В ту же секунду мир вокруг меня разбился.

Глава 1

— Всё дело в прологах. Они заставляют двигаться дальше.

Темы иссякали, и я часами, свободными от работы, сидела напротив маминой постели в ожидании, что в какой-то момент она проснется.

Тем временем комната тонула в полумраке безнадеги. На кровати, окружённая тяжелыми складками простыней, лежала она. Ее грудная клетка резко вздымалась вверх под прессом аппарата ИВЛ, пищащие датчики ритмично отсчитывали стук ее сердца, и только это свидетельствовало, что она действительно жива.

— У меня к тебе столько вопросов, мама, — слова повисли в тишине. Они были лёгкими и тяжёлыми одновременно, и каждое из них оставляло след, который уже нельзя было стереть.

Дверь отворилась. В палату вошел доктор Морган.

— Здравствуйте, Мирна. К сожалению, состояние вашей матери ухудшилось. — Он сделал короткую паузу. — За последние сутки активность мозга снизилась…

— Она умирает? — прямо спросила я.

— Острая почечная недостаточность — серьезный диагноз, и, поверьте, мы делаем все, что в наших силах, но мисс Ферал уже долгое время в вегетативном состоянии, её организм постепенно истощается. Её тело начинает отказывать.

Всё к этому шло. Все мои визиты были лишь долгой прелюдией к этому моменту. Врач произносил приговор будничным, уставшим голосом. Текст был заучен наизусть — он наверняка проговаривал его по пять раз на дню, меняя только фамилии.

— Пора прощаться с ней?

Доктор облизал пересохшие губы.

— Трудно сказать точно, но состояние критическое. Мы делаем всё возможное: контролируем давление, уровень кислорода в крови. Но мы также можем обсудить паллиативную помощь, — мягко напомнил он.

Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Я понимаю вашу боль. Если у вас есть вопросы или вам нужна поддержка, наша команда психологов готова помочь, — несмотря на деликатность слов, я ощущала холод в его тоне, дежурные фразы неохотно выплывали из поджатого рта.

— Нет, — отрезала я.

Я встала и хотела поцеловать маму в лоб на прощание, но это было слишком неловко и чуждо.

— Прошу, подождите, — вслед вышел доктор Морган. — Это нормально — чувствовать злость и потерянность в такой ситуации. Давайте мы обсудим это в другой раз, а пока вам остается верить, а нам — выполнять свою работу. — Он положил мне руку на плечо и понимающе кивнул.

— До свидания, доктор, — развернувшись, я откинула его руку и прошла прямо по коридору к выходу.

Во мне было слишком много огня для прощания. Не выдержав напора эмоций, я набрала Дакоте:

— Алло? — отозвалась она.

— Он предложил отключить аппараты, — сразу начала я.

— О боги, вот козел, — я слышала, как она судорожно вздохнула, но промолчала. Возможно, она искала формулу утешения, но её не существовало. Я и сама не знала, чего хочу: жалости или покоя.

— Ты дома? — спросила я, меняя тему.

— Да, Мир, приезжай скорее, расскажешь, — её голос звучал ломко.

Запах больничного коридора всё ещё стоял в ноздрях до самого дома — или места, которое приходилось так называть.

Дакота встретила меня в шелковой пижаме. В новой, черт возьми, пижаме. И я насупила брови, заготовив колкую фразу.

— Тише, тише, — начала она, — знаю, смотрится шикарно.

— Счета! — входя в квартиру, я кинула стопку на полку для обуви.

— Не начинай, я уволилась, но уже ищу новую работу…

— Нет! — Я прикусила губу, глотая лишние слова. С Дакотой я всегда ходила на цыпочках, даже когда хотелось крушить стены. — Это нечестно, слышишь? Я отдаю всё. Последние деньги, время, я просто выжата.

Я села на стул у входной двери.

— Терять родителей больно, я-то знаю…

Я закатила глаза.

— Я узнала о матери год назад. Не думаю, что мне так уж больно.

— Это же твоя мама, — Дакота села рядом.

— Это все не важно, мне завтра на работу. — Я встала со стула и, скинув бежевую куртку, повернулась на кухню. — Иначе Стивен очень разбогатеет за счет моих прогулов.

Дакота захихикала.

— Во всяком случае, можно продлить время оплаты, так как звонил хозяин и сказал, что из Парижа возвращается его дочь, и нам в течение месяца нужно съехать.

У плиты я обернулась:

— Замечательно! — фыркнула я. — Только этого нам не хватало.

— Поживем у Лоя? — предложила Дакота.

— На новое жилье все равно нет денег, — заключила я.

— Ну да…— протянула подруга и напомнила: — такое дешевое еще попробуй найти.

Дакота покинула квартиру в половину девятого вечера в темном, как ночь, коктейльном облегающем платье. Ткань подчеркивала изгибы, напоминая о её женственности. Дакота всегда умела вызвать интерес одним лишь нарядом, даже в этом случае черный цвет притягивал взгляды, как тайна, которую хотелось разгадать.

Сменив просторные джинсы и пуловер на более мешковатую флисовую пижаму, я легла в кровать. Пролистывая ленту Инстаграма, я наткнулась на историю Дакоты с ее званого ужина и вновь не могла поверить, как судьба смогла свести двух таких разных людей.

Дома я рассыпалась. Стены давили. Каждый вечер я засыпала с мыслями о смерти матери. Зачем она оставила мой номер первым в списке контактов? Это выглядело как последнее издевательство. Каждое утро я тащила себя в