по спине пробежал холодок. Призрак кофейной галлюцинации замаячил на периферии зрения.

Со временем мы переместились в прохладную комнату. Лой по-хозяйски прошелся вдоль моего стеллажа. Взял с полки старую стеклянную шкатулку, подбросил её в воздух и, не глядя, поймал у самого пола. С моих губ сорвался «ой», а он лишь ухмыльнулся и поставил её обратно, но задом наперед. Затем он устроился на полу, вытянул длинные ноги, задумчиво щёлкнул пальцами. Его обычно рассеянный взгляд вдруг стал собраннее, серые глаза задержались на мне чуть дольше, чем обычно. Он провёл рукой по соломенным волосам, будто хотел что-то сказать, но не сразу решился. В комнате на секунду стало тише, и только тогда он, почти шёпотом, спросил:

— Ну, как ты?

Я пожала плечами. Лой кивнул и переключился на другую тему.

— А теперь к подаркам, — объявил Лой, хлопнув ладонями по коленям. Он потянулся к своей коробке, и в глазах мелькнул азарт.

— Ну-ну, удиви нас, — протянула Дакота, склонив голову и чуть прищурившись.

— Ладно, аттракцион невиданной щедрости. Дакота, тебе. — Он кинул ей маленькую коробочку.

Она открыла. Внутри лежал серебряный браслет с подвеской-ложкой.

— Ложка? — Дакота выгнула бровь. — Серьёзно?

— Это чтобы ты могла вычерпывать мой мозг чайными ложечками, как ты любишь, — невозмутимо пояснил Лой. — Символизм, детка.

Дакота рассмеялась и тут же нацепила браслет.

— А тебе, — он повернулся ко мне и протянул плетеный шнурок, — оберег от злых духов. Местная бабка уверяла, что он сплетен из волос девственниц, но я думаю, это просто крашеная пенька.

— Фу, Лой, — я повертела браслет.

— Носи не снимая. Вдруг поможет.

— А себе что? — спросила я.

— Себе я взял знания, — Лой вытащил из коробки руку, которую минуту назад засунул туда, и щелкнул пальцами. — Потому что кто-то должен думать о практических вещах.

Получив подарки, Дакота свернулась в кресле, поджав под себя ноги. Она без остановки крутила на запястье новый браслет. Я наконец устроилась у окна, наблюдая, как на стекле медленно ползёт отражение уличного фонаря.

— Мирна, — вдруг сказала Дакота, — ты опять где-то далеко.

— Я здесь, — ответила я, натянуто улыбнувшись.

— Время — это иллюзия, — философски заметил Лой, глядя куда-то в угол, будто говорил не нам, а самому себе.

— Кстати об этом. — Дакота перестала играть с браслетом и выпрямилась. — Завтра мы едем в дом мамы Мирны.

Лой замер, его плечи напряглись, пальцы остановились на полпути к очередному щелчку. Он медленно повернулся ко мне:

— Зачем?

— Я хочу развеять прах, — спокойно ответила я, не отводя взгляда от окна.

Я смотрела на свои руки, и старалась не встречаться ни с кем взглядом.

— Плохая идея, — тихо сказал Лой, сжав ладони в замок. — Ворошить прошлое…

Он выглядел собранным и чрезмерно закрытым. Даже его привычная небрежность куда-то исчезла.

— Это нужно, чтобы хоть что-то узнать о матери, — упрямо сказала Дакота, и чуть подалась вперёд. — И, во-вторых, это будет полезно для Миры.

Она посмотрела на меня, развела руки, приглашая к объятию. Я машинально отодвинулась, уткнувшись в окно, и Дакота театрально выдохнула.

Лой открыл рот, но я перебила его, не давая разгореться спору:

— Будет ещё Стивен.

Лой, откинувшись к дивану, закатил глаза.

— Стивен? Ну, если уж Стивен, тогда ладно… Я подъеду. К скольки?

— Мы выезжаем утром, у Стива машина, так что к восьми, и не опаздывай.

— А ещё, вы не поверите, — Дакота хитро прищурилась. — Мне пришло письмо, что у меня умер какой-то дядя.

Она хлопнула в ладоши, и я обернулась, не сразу поняв, шутит она или нет. Лой тут же встрял, не дождавшись подробностей:

— Какой дядя? У тебя нет дядей!

— Ну ты дослушай, — протянула она, цокнув. — Какой-то дядя по отцовской линии. У нас даже общее фото есть. Так вот, он умер и оставил мне квартиру… в каком-то городе. Грим… что-то. Я не помню, надо перечитать письмо.

В комнате стало чуть светлее — за окном проехала машина, и полоска света скользнула по стене. Я уставилась на Дакоту, не веря своим ушам:

— Так ты уезжаешь?

— Нет, глупая, — фыркнула она, — я предлагаю нам всем поехать туда на лето. Квартира всё равно пустует, да и эту надо освободить, а заодно и сменить обстановку.

Почесав затылок, Лой нахмурился.

— Почему тебе оставил?

— Ну я откуда знаю? — пожала плечами Дакота, чуть улыбнувшись. — Может, совесть замучила на старости лет, что бросили меня. Или просто других родственников не осталось.

Я молчала, глядя на свои руки. В комнате повисла небольшая пауза.

— Ну что, Мир, — Дакота наклонилась в мою сторону, и её голос стал мягче, — мы ведь можем поехать? Тем более, надо квартиру освободить, а заодно денег сэкономим. Ты же сама говорила, что хочешь перемен.

— Я не знаю… — пробормотала я, — а работа? А деньги? У меня после оплаты счетов осталось ровно на то, чтобы не умереть с голоду в ближайшие три дня.

— Найдём там, — уверенно сказала Дакота, отмахиваясь от моих страхов, как от назойливой мухи. — Мне упали копейки от этого дяди на «транспортные расходы». Ну или хотя бы попробуем. Пожалуйста, это же звучит как начало чего-то нового. А Лой будет к нам приезжать, правда?

— Я подумаю! — Лой хлопнул ладонями.

Дакота уже строила планы, Лой привычно подыгрывал. Я задумалась: так ли много меня держит здесь? Стивен? Нет. Работа? Вряд ли. Всё, что казалось важным, стало каким-то размытым, не таким уж обязательным.

— Ну, — сказала я наконец, — может, и правда попробовать. Только узнай все подробнее, прошу. Я не хочу попасть в какое-нибудь рабство.

— Конечно, Мир! Вот это настрой! — обрадовалась Дакота, и хлопнула меня по плечу, повернулась к Лою. — Всё, ты теперь тоже в деле, не отвертишься.

— Я уже морально пакую чемодан, — усмехнулся он, — только скажите, где этот ваш Грим… что-то.

— Гримфор, кажется, — задумчиво сказала Дакота. — Нет, Гримфорд…

Глава 3

Кишки скручивало в узел. Изжога жгла горло, будто я проглотила не яблоко, а горсть гвоздей. И теперь они медленно ржавели где-то под рёбрами.

Вот уж не думала,