умолку. Потом связался с кем-то, кто называл его «дорогой мой родственничек», и снова перезвонил Йоси. Наконец он положил трубку и повернулся ко мне с сияющим лицом.

– Йоси уже в пути.

– Хорошо.

– На твое счастье, прокурор Южного округа – мой родственник по материнской линии…

– И?..

– И он тоже уже в пути, ненормальный ты мой.

Я посмотрел на Рут. Мне хотелось дать ей знать, что я все понимаю, чувствую и стараюсь помочь. Но ее взгляд был устремлен в пространство, да и сама она, казалось, витала где-то далеко-далеко.

А может, на мгновение засомневался я, она и впрямь больна? Убегает от заботливого мужа, а может, и от детей, прячется… Но тут, словно почувствовав мои сомнения, она подняла голову и посмотрела на меня.

Нет, ее глаза не лгали. Глаза попавшего в западню человека, взывавшего о помощи.

Я попытался взглядом дать ей понять, что я на ее стороне, что делаю все возможное. Она неуверенно кивнула и снова уставилась в пространство.

Тем временем площадь перед полицейским участком почти опустела. Несколько парней, проходивших мимо, попытались заговорить с Рут, но, увидев, что она не реагирует, удалились. Старик в синем тренировочном костюме протянул ей бутылку воды. Отпив глоток, она улыбнулась ему. Две девушки передали ей апельсин, который она держала в руках так, будто не знала, что с ним делать.

Полицейский у двери не спускал с нее глаз.

Драгоценные минуты продолжали утекать. В любой момент вернется злополучный муж и увезет ее прочь. Рут выглядела так, словно вот-вот потеряет последнюю надежду.

– Ну же, Моти, что там?

– Они в пути, все будет в порядке.

– Каким образом? Ее муж вот-вот придет за ней. Его надо остановить.

Телефон Моти зазвонил, и он, подняв вверх большой палец, скрылся в участке.

Через десять минут к Рут подошел ее муж.

– Дорогая, – громко произнес он, так чтобы все присутствующие могли его услышать. – Мне очень жаль, но…

Словно пробудившись ото сна, Рут подняла голову.

– Ты, по-видимому, что-то натворила, и они должны кое-что проверить… Ты понимаешь, о чем я говорю?

Рут оставила этот вопрос без ответа.

– Так вот, эти ненормальные говорят, что мы сможем уехать лишь завтра…

Рут выпрямилась, румянец снова заиграл на ее щеках.

– Я уверен, что ты хочешь поскорее оказаться дома, – снова обнял он ее. – В нашей постели… Но ничего не поделаешь. Придется подождать еще несколько часов.

Неужели я ошибся? Неужели он действительно любящий муж, а я – полный идиот?

– Они предложили мне переночевать в каком-то мотеле, а ты…

Рут подняла голову.

– А тебе, милая, придется провести ночь в участке. Это, конечно, не пятизвездочный отель, но ничего не поделаешь… Только до утра, пока не приедет мой адвокат…

Благослови, Господь, Йосефа Альмалиаха по кличке Ребра, или прокурора, или кого там еще!..

Муж Рут потянул ее за собой, и они оба скрылись в участке.

Глава 29

Рут

В полицейском участке нас ожидали двое: один в полицейской форме, другой – словно только что встал с постели, в коротких спортивных штанах, едва прикрывавших солидный животик, и клетчатых домашних тапочках.

– Вам надо только поставить свою подпись, – сказали они, и Шука склонился над столом, где были разложены какие-то бумаги.

– Что это?

– Отчет о происшествии. Подпишите.

– Когда можно будет?..

– Завтра часиков в десять-одиннадцать, когда мы получим разрешение из Беэр-Шевы.

– При чем здесь Беэр-Шева?

– Там находится офис окружного прокурора. Это всего лишь формальности. А еще нам нужно разобраться с пистолетом…

– Пистолет мой. У меня есть на него лицензия.

– Все равно надо проверить, не использовался ли он…

– Проверяйте сколько хотите, только дайте нам уйти. – Лицо Шуки стало приобретать знакомое мне выражение, за которым могло последовать все что угодно.

– Ничего не поделаешь, – произнес тот, что был в тапочках. – Думаете, я из прихоти вас задерживаю? Поверьте, я куда охотнее остался бы в постели со своей женой, а не препирался здесь с вами посреди ночи.

Наклонившись к бумагам, Шука поставил свою подпись.

– Пойдемте со мной, – обратился к нему мужчина в форме. – Я отвезу вас в мотель. Выспитесь как следует. А утром вас ожидает такой завтрак, какого вы и в Тель-Авиве своем не пробовали.

– Позаботьтесь о ней, – попросил Шука пузатого. – Ей столько пришлось перенести…

Он подошел и снова поцеловал меня. Тошнота подступила к горлу. Охотнее всего я плюнула бы ему в лицо.

– Тебе повезло, сучка, – прошептал он, убедившись, что нас никто не слышит. – Получила отсрочку в исполнении приговора. Понимаешь, о чем я?

Понимаю. Прекрасно понимаю.

– Вы, случаем, не больны? – спросил меня пузатый.

– Я… Нет… только устала.

– У нее в голове все перепуталось, – прошептал Шука, будто меня там не было. – Вы же видите, как ей досталось…

* * *

Когда Шука ушел, дежурный полицейский дал мне знак следовать за ним. Он привел меня в крохотную комнатку, к двери которой была пришпилена бумажка с надписью «Вход только для личного состава».

– Я положил вам два матраца, чтобы было удобнее, – сообщил он. – Попытайтесь уснуть.

– Отпустите меня, пожалуйста.

– Хотите чаю?

Я промолчала.

– Все будет хорошо, – произнес полицейский, улыбнувшись. – Здесь есть люди, которые о вас позаботятся.

– Пожалуйста, дайте мне уйти. Вы не понимаете…

– Вашим делом занимаются, госпожа Рут, – произнес полицейский и, добавив к матрацам две подушки и несколько одеял, вышел.

Я не стала спрашивать, кто «занимается моим делом». Все и так было ясно. Весь город находился под впечатлением от верного мужа, который наконец нашел свою ненормальную жену. Никакая другая мысль им просто не могла прийти в голову.

Я должна исчезнуть, прежде чем меня передадут в руки Шуки. Подождав несколько минут, я встала. На окнах – прочные металлические решетки, дверь заперта. Я попробовала толкнуть ее плечом. Раз, другой, третий…

– В чем дело? – спросил кто-то снаружи.

– Мне надо в туалет.

Дверь открылась, за ней оказался еще один полицейский в форме. Проводив меня к туалету, он сказал, что будет ждать возле двери.

Два окна, оба с решетками. Я потянула решетки изо всех сил. Не поддаются. Забравшись на раковину, попыталась снять крышку вентиляции. Бесполезно.

– Что вы делаете? – в дверях стоял пузатый, успевший за это время сменить спортивные штаны на брюки.

– Я должна выбраться отсюда. Понимаете? Должна. Пожалуйста, помогите мне.

– Послушайте, я родственник Моти, в Йерухаме меня все зовут Ребра…

– Моти? Не знаю такого. – Что он пытается мне сказать?

– Вернитесь в комнату. Моти просил позаботиться о вас, а это хороший знак.

Глаза у мужчины были добрые. Но кто такой этот Моти? И